Бек Макмастер - Поцелуй стали (ЛП)

– Я никого не заставляю. Неча бояться. Но если захотите, милашка, вам стоит только попросить.

Онория побледнела и попыталась встать. Спутник схватил ее за край юбки и удержал на месте.

– Однажды ты будешь умолять меня взять тебя, – прошептал он.

– Когда ад замерзнет! – выпалила она в ответ.

– Чего желаете, сэр? – робко подала голос подошедшая служанка.

– Ох уж эта ваша чертова гордость! – Блейд отпустил юбки спутницы. – Че сегодня в меню?

– Баранье рагу с хлебом и подливой.

Блейд прямо посмотрел на Онорию:

– Хотите?

– Мне от вас ничего не нужно.

Впервые ее эмоции вырвались наружу. Блейд заметил слезы, а потом Онория отвернулась, сглотнула и опустилась на место.

– Миску рагу и две пинты эля, – заказал он служанке.

– Нет!

Блейд пропустил возражение спутницы мимо ушей и кивнул трактирщице.

– Черт бы вас побрал! – выругалась Онория и принялась рыться в кошельке.

Блейд перехватил ее руку.

– Седня еда за мой счет.

– Нет!

– Уберите свои проклятые деньги.

Она бросила на стол пригоршню шиллингов.

– Я не стану вашей шлюхой и не желаю быть у вас в долгу!

Блейд зарычал и, схватив ее за руку, прижал к холодным металлическим шиллингам на столе.

– Я просто хочу с вами поговорить. Приятная беседа в обмен на ужин. Чтоб я услыхал ваш говор. – Он улыбнулся. – Мое первое занятье.

Он отодвинул ее руку с монетами прочь. Онория первая опустила глаза. Блейд догадывался, о чем она думает: гордячка не могла заплатить за еду, но и в долгу у него быть не желала. Превратив сегодняшний ужин в сделку, Онория сохранит какое-то подобие гордости.

Подавальщица вернулась с двумя кружками пенистого эля. Онория зарделась и убрала монеты. Блейд все еще ощущал тепло ее пальцев, словно ему удалось украсть чуток. Он потер руки, наслаждаясь последними отголосками.

– Ну а вы откель взялись? Появились из ниоткуда с полгода назад. Ни родственников, ни друзей, ни поклонников. Будто просто с неба свалились.

Онория поджала губы и промолчала. А она хороша. Настоящий чертик из табакерки. Блейд заставил себя глотнуть немного эля. Если очень постараться, то он сможет выпить все, но в основном еда и питье ему без надобности. Тем не менее иногда он скучал по вкусу пищи и напитков.

– Из Оксфорда, – ответила упрямица. – Мой отец был профессором, а я прививала хорошие манеры местным барышням.

– И че случилось? Как вас занесло сюда, в Ист-Энд?

В ее глазах блеснуло что-то искреннее, какая-то боль.

– Папа умер, дом сдали другому жильцу, и мы остались без крыши над головой. У меня есть еще кузен в Лондоне, но мы с ним не поладили. Я устроилась на работу к мистеру Мейси, но моей зарплаты недостаточно, чтобы жить в городе. Да к тому же не хочется находиться под пятой Эшелона.

– Чем они вам не угодили? Вы не в ладах с Эшелоном?

– Нет. – Легкая заминка. – Хотя, судя по тому, что о них говорят, мне бы очень хотелось избежать знакомства.

На мгновение она почти расслабилась. И тут принесли рагу. Блейд раскинул руки по спинке дивана и смотрел, как Онория глаз не сводит с блюда, словно никогда в жизни не ела… и вдруг нашла у себя в тарелке дохлую муху.

– Попробуйте вилкой, так гораздо легче, чем пытаться есть мысленно, – посоветовал хозяин трущоб.

И снова заулыбался под ее гневным взглядом. Однако Онория взяла вилку и принялась отщипывать маленькие кусочки хлеба. Блейд отвернулся, наслаждаясь звоном столового серебра и пьянящим ароматом эля и рагу из ягнятины. Если закрыть глаза, то можно еще уловить под этим легкий мускусный аромат женщины, словно «сердце» духов. Блейд же ничего не мог добавить к этой композиции кроме запаха масла для заточки кинжалов и мыла, в котором стирали его одежду.

Голубокровные ничем не пахли. Их тела были холодны. Иногда Блейду казалось, что он постепенно превращается в мраморную статую, лишенную всех признаков человечности, которыми обладали окружающие. Оставался только голод.

Что-то привлекло его внимание – шелест восковой бумаги. Блейд внимательно посмотрел на Онорию, которая снова опустила вилку в рагу. Хлеб исчез. Слишком уж быстро, судя по тому, какие кусочки она от него отламывала.

А теперь Блейд почуял и свинину.

– Зубы Господни, ну вы и упрямица!

Она с изумлением подняла голову:

– Прошу прощения?

– Половина пирога со свининой в кармане и хлеб. – Он покачал головой. – Ага, отдайте их, хоть вам они явно нужнее.

– Мои брат и сестра сейчас сидят и волнуются, где я. Самое малое, что я могу для них сделать – принести домой еду. Все равно мне этого всего не съесть. – Онория положила вилку, едва притронувшись к рагу. – В меня больше не влезет ни крошки.

То, с какой неохотой она смотрела на миску, лишь подтверждало ее слова. Бедняжка так долго голодала, что теперь ела как птичка.

– В следующий раз придется платить, – предупредил Блейд.

Онория вздернула подбородок.

– Следующего раза не будет. Я согласилась приходить на занятия три раза в неделю – ни больше ни меньше.

Он наклонился, вдыхая ее аромат.

– Поживем – увидим.

– Нет. Не уви…

Дверь «Белого оленя» распахнулась. Блейд мгновенно вскочил и выхватил клинок прежде, чем понял, что перед ним запыхавшийся Уилл.

– Тела. Два. Разорванные и обескровленные, будто голубокровный свихнулся и потерял контроль. На Пикл-роуд.

Онория вскинула голову и побелела как снег.

– Это же моя улица!

Глава 4

– Стой здесь, – приказал Блейд.

Онория мельком взглянула на толпу и побежала вслед за господином. Через три дома располагалась ее собственная крохотная съемная квартирка, и Онория ни за что не желала оставаться в стороне.

Блейд шел впереди, силой прокладывая дорогу сквозь толпу испуганных зевак. Онория, спотыкаясь, плелась следом. Люди раздраженно зыркали на них, пока не замечали, кто именно их потревожил, и тут же, как по волшебству, убирались прочь с пути. Вокруг хозяина трущоб быстро образовался островок свободного пространства. Похоже, репутация Дьявола Уайтчепела в подобных ситуациях исключительно полезная штука.

Булыжники заливала кровь, сверкая черным в лунном свете. Один из зевак раздобыл факел, и флюоресцентное сияние осветило блестящие алые брызги у сапог Блейда.

Онория сглотнула. Она уже видела кровь – в пузырьках и мензурках в отцовской лаборатории и в образцах, которые брала у Чарли, чтобы проверить уровень вируса. Но не так, на плиточном камне, как будто какой-то художник широкими взмахами кисти разбросал капельки во всех направлениях. Залитые лунным светом, два тела, застывшие в ужасных позах, буквально бросались в глаза. По иронии судьбы вечно стелящийся в этой части Лондона туман сегодня рассеялся.