Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
Он негромко рассмеялся:
— Нет, Эйвери. Я искренне верю, что ты сможешь призвать фамильяра, — он на секунду замялся, и его лицо стало задумчиво-грустным. — На самом деле вполне объяснимо, почему у тебя до сих пор не получалось… ну, учитывая всё, что произошло.
Каллум был рядом и видел всё. Он помнил, как она буквально сломалась после смерти отца. Весь этот год он пытался достучаться до неё, протянуть руку помощи, но она упорно пресекала любые попытки сближения. Почему он решил попробовать снова именно сейчас — оставалось загадкой. Не то чтобы ей было неприятно его внимание. Напротив. Особенно когда остальные студенты смотрели на неё как на какое-то мерзкое насекомое. Но то, что он до сих пор хотел быть с ней, казалось странным и по-своему приятным.
— Да, хорошо, — согласилась она. — Я напишу тебе, как только освобожусь.
— Круто, — выдохнул он с очаровательной улыбкой преданного щенка.
На мгновение они застыли в неловком молчании, смакуя всю странность момента. И как раз в ту секунду, когда Эйвери снова собралась уходить, парень указал пальцем на её куртку, где что-то внезапно начало отчаянно возиться. Она изо всех сил прижала сверток к себе, мысленно умоляя это нечто затихнуть. Кот в ответ не придумал ничего лучше, как выпустить когти прямо сквозь рубашку и вонзить их ей в живот. Пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы болезненная гримаса не проступила на лице и не попалась на глаза Каллуму с его профессиональной гвардейской наблюдательностью.
— А что это у тебя под блейзером? — спросил он.
Блять.
— О, да так, просто куча книг, сама понимаешь. — «Серьезно, Эйвери? Какие, нахрен, книги могут шевелиться?!»
— Книги, — повторил он, одарив её очень красноречивым взглядом. — Что ж, я всё-таки страж порядка, так что мне придется попросить вас расстегнуть блейзер, мисс Аларх. Во имя безопасности академии, разумеется.
Она оцепенела. Собственный пульс оглушительным гонгом загрохотал в ушах. Вообще-то в призыве фамильяра не было ничего криминального. Наоборот, от неё этого только и ждали. Но вот то, почему она его прятала, — было совершенно другой историей. Историей, к объяснению которой она была не готова. Ей в принципе требовалось от трех до пяти рабочих дней, чтобы просто переварить, что за херня только что произошла.
— Ну так что? — поторопил её Каллум.
Словно ребенок, она замотала головой. У нее не было логичного объяснения тому, что именно копошилось под её одеждой. Каллум шутливо прижал руку к сердцу, изображая наигранную обиду:
— Ладно, ладно, храни свои секреты. Вы свободны, мисс Аларх, — улыбнулся он.
Хвала богине. Он просто дурачился. Эйвери уже успела забыть, что далеко не все вокруг такие же твердолобые сухари, как её сестра. Она одарила парня благодарной улыбкой и поспешила вверх по лестнице к своей комнате.
Когда она добралась до верхнего этажа, у нее, к собственному стыду, перехватило дыхание. Ну еще бы, если целый год валяться в постели и оплакивать смерть отца, физическая форма бесследно испарится. Она всё еще занималась плаванием, но далеко не так часто, как раньше. Вместо этого она вливала всю свою энергию в учебу и бесконечные попытки призвать фамильяра. Тело просто отвыкло от нагрузок. Придерживая спящего кота одной рукой, второй она толкнула тяжелую деревянную дверь своей комнаты. После недавней возни кот снова затих и почти не среагировал ни на резкое движение, ни на жалобный скрип петель, когда дверь за ними захлопнулась.
В комнате стояла тишина, но тяжесть прошедшей ночи буквально давила на уши. Эйвери аккуратно опустила блейзер вместе со спящим внутри животным на кровать. Мерный подъем и опускание его маленькой грудной клетки создавали спокойный, ровный ритм — в отличие от её собственного сердца, которое бешено колотилось с самого момента призыва. Опустившись на колени перед кроватью, она провела ладонью по крошечному существу, всё еще не веря, что оно настоящее. Шерсть под её пальцами была мягкой.
Ровно до тех пор, пока пальцы не наткнулись на колтуны. Ладонь скользнула по шерсти, сплошь покрытой засохшей грязью, а в нос ударил резкий запах сырой земли и моря. От её прикосновений часть мусора и налипшей соли осыпалась, но чем внимательнее она всматривалась, тем хуже становилась картина.
Чувство вины огромной каверной разверзлось в её груди. Кот был невероятно, чудовищно грязным. Что же она натворила?
Её передернуло. Проклятье, она оставила окно открытым, и теперь в комнате было так же холодно, как при общении с её матерью. Оставив кота спать на кровати, она пересекла комнату и опустилась на колени перед камином. Когда-нибудь — надеюсь, скоро — она сможет зажигать его одним щелчком пальцев, но их связь еще не укрепилась настолько, чтобы она могла по первому капризу черпать магию своего фамильяра. К тому же ей было бы не по себе вытягивать энергию из существа, которое и так лежало без сознания. Так что пришлось действовать по старинке.
Она сложила ветки под растопку, и камин весело затрещал, оживая. Он залил погруженную во мрак комнату теплым оранжевым светом, а мягкое потрескивание поленьев вторило утреннему пению птиц за окном. Запах дровяного дыма окутал её, словно уютное одеяло; этот аромат уже практически намертво въелся в стены её комнаты из-за того, как часто она жгла камин.
Тиканье часов в углу напомнило о времени. Сегодня был последний день перед началом четвертого курса, а она еще даже не начинала готовиться. Оставив маленького кота на кровати, Эйвери сходила в душ и быстро переоделась в чистую форму. Когда она закончила, кот всё еще спал. Её передернуло от количества грязи на его шерсти, но меньше всего ей хотелось сейчас его тревожить. Она прожила целый год без фамильяра. Потерпит еще денек.
Дождь мелко накрапывал на каменные дорожки, а студенты лениво прохаживались по внутреннему двору, где раскинулись палатки ознакомительной ярмарки. Учащиеся Керуина развлекались как могли — клубы, спорт, вечеринки. Раньше Эйвери была в гуще всех этих событий, но после смерти отца и того, как всем стала очевидна её неспособность призвать фамильяра, всё это сошло на нет.
Она прошла мимо игроков в лакросс, как раз возвращавшихся с тренировки. Женская и мужская сборные о чем-то весело болтали между собой. Среди них была и её сестра Гвин — капитан женской команды. И разговаривала она не с кем иным, как с Джулианом, блять,
