Моя истинная. На завтра и навсегда - Лесана Мун
— Это передается генетически, — клыкасто усмехается. — Что-то с тестостероном и еще какими-то гормонами. Собаки это чуют и реагируют соответствующе. Но не волнуйся, мы что-нибудь придумаем, чтобы пес твоей подруги не спровоцировал никаких беспорядков.
— Да… это было бы хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы наш приезд стал источником проблем.
— Не переживай, — успокаивает меня Ксандр. — Я вас пригласил, на мне и ответственность.
Внезапно я обращаю внимание, что мы едем не в аэропорт.
— А… куда ты нас везешь? — спрашиваю.
— Тут недалеко частный аэропорт. Мы полетим их авиалиниями.
— Ого! — это мы с Викой одновременно.
— Собака сможет лететь в багажном отделении? — спрашивает Ксандр.
— У Пусика клаустрофобия, — тут же отвечает моя подруга.
Ожидаю, что Александр сейчас все-таки вспылит, но он внезапно усмехается и говорит:
— Что-то подобное я и ожидал.
Автомобиль съезжает с асфальтированной дороги, какое-то время петляет грунтовкой по лесу и наконец выезжает… действительно к частному аэропорту. Небольшому, но вполне современному.
— Мы же не на кукурузнике будем лететь? — уточняю на всякий случай.
— Нет, конечно, — смеется Ксандр, настроение которого, кажется, улучшилось.
Выходим из автомобиля, достаем вещи. Вика непривычно молчаливая, осматривается вокруг острым взглядом, крепко держа Пусика на поводке. Ксандр ненадолго оставляет нас, потом возвращается и показывает, куда идти загружаться.
Самолет выглядит шикарно. И снаружи, и внутри. Кожаный салон, широкие кресла. Мы с Викой смотрим на все это широко открытыми глазами. В жизни не видели подобной роскоши в такой непосредственной близости к себе.
— Давайте уже усаживаться, — говорит Ксандр. — Скоро взлет.
Заходит очень красивая стюардесса, помогает нам с подготовкой к полету. Пусика тоже приходится усадить в кресло и пристегнуть ремнем.
Когда взлетаем, я долго смотрю вниз, на стремительно удаляющуюся землю. А потом отвисаю и, наконец-то задаю важный вопрос, который должна была задать два часа назад, еще в квартире.
— А куда мы летим? В какую страну?
Ксандр смотрит на меня пристальным взглядом, потом насильно впихивает в руки чашку с чем-то вкусно пахнущим и говорит:
— Страна называется Адерия. Столица Атмос. Мир Рувен.
— Какая страна? Что-то я не помню такую. Это где-то в Европе? И что значит мир… Рувен?
Мы с Викой переглядываемся с одинаковым непонимающим выражением лица.
— Нет, это не Европа.
Ксандр успокаивающе поглаживает мое предплечье и продолжает:
— Через три минуты мы пересечем границу между нашими мирами, Лена. Между вашей Землей и моим Рувеном.
Так и знала, что он псих! Потому что не может мужчина быть настолько хорошим!
Глава 6
— Конечно-конечно, Ксандр, — поглаживаю его по руке, а сама уже сигналю Вике глазами, чтобы она спускала Пусика с поводка. — Рувен, так Рувен. Как скажешь.
— Лена, — выдыхает псих слишком спокойно, — я отдаю себе отчет в том, что это звучит крайне странно. Возможно, даже дико. Но ты просто выслушай, не делай необдуманных действий, о которых потом пожалеешь.
— Ты нам угрожаешь? — уточняю на всякий случай, отпустив мужскую руку.
— Конечно, нет. Предупреждаю. Я все объясню, только дай мне шанс это сделать. А сейчас вам лучше сесть на свои места и пристегнуться, при переходе через портал сильная турбулентность.
— Ну уж нет, спасибо! — Вика тянется вперед, чтобы отстегнуть Пусика, и тут происходит первый толчок.
Нас подбрасывает над креслами, еще не сильно, но очень ощутимо. Я даже вскрикиваю от неожиданности, а подруга выдает ругательное слово. Причем громко так, с выразительной интонацией.
— Держитесь за подлокотники и упритесь ногами в специальные металлические подножки, они есть у каждого кресла. Не волнуйтесь, турбулентность только в зоне портала, дальнейший полет будет спокойным.
И вот это вот все звучит очень разумным и спокойным тоном! А когда нас начинает болтать, как фрукты в блендере, а глаза заливает ярким до тошноты светом, я уже почти верю, что мы летим не в Европу.
К счастью, подобный ужас творится недолго. А едва прекращается дерганье, Ксандр снова дает мне в руки чашку, то же самое он делает с Викой, игнорируя угрожающее рычание Пусика.
— Выпейте быстро, тошнота и головокружение сразу пройдут, — говорит Александр.
Я сначала нюхаю содержимое чашки. Запаха нет совершенно. Какая-то голубоватая жидкость, не вязкая, можно спутать с водой, если бы не цвет.
— Не буду я ничего пить! — возражает Вика, отстегиваясь и воинственно набычась. — Наверняка хочешь нас усыпить, чтобы потом воспользоваться нашими беспомощными телами.
— У ваших, как ты выразилась, беспомощных тел есть очень хороший защитник, — Ксандр кивает в сторону Пусика. — Уверен, он с удовольствием откусит от меня большой кусок, если я попытаюсь хоть пальцем до тебя дотронутся. Впрочем, у меня совершенно нет желания это делать. Во всяком случае, в отношении тебя.
— Конечно! — Никак не успокаивается Вика, зеленея лицом. — Ты у нас маньяк-псих-однолюб! Надо же как повезло Лене!
Я тем временем, едва борясь с тошнотой, решаю все-таки выпить жидкость. В один глоток опрокидываю чашку в себя и замираю.
— Ты что сделала, дурында? — Ахает Вика. — Как же я теперь буду тащить тебя…
И резко замолкает.
— Где у вас тут пакетики?
Ксандр равнодушно передает моей подруге искомый предмет, не спуская с меня глаз.
— Как ты? — спрашивает.
Мы оба стараемся не обращать внимания на утробные звуки, которые издает Вика.
Прислушиваюсь к своему организму и понимаю… что чувствую себя очень даже неплохо. Тошнота прошла, как и головокружение.
— Хорошо, — отвечаю с удивлением, хотя еще минуту назад готова была распрощаться со своим завтраком. — Вика! Выпей немедленно этот напиток, он реально помогает!
— Не… буду!
— Выпей, или я сейчас насильно тебе волью, хватит упрямиться!
Уже встаю, чтобы привести угрозу в действие, когда Вика сама берет чашку и, морщась, выпивает ее до дна.
— Ну как? Лучше? — спрашиваю через минуту.
— Лучше, — нехотя отвечает подруга, все равно подозрительно поглядывая на Ксандра.
Мужчина же совершенно невозмутим.
— Вот что мне в тебе очень нравится, Лена, так это твое замечательное умение в трудной ситуации, даже поддавшись эмоциям, потом все-таки остановиться и подумать, — говорит он. — Я понимаю, что должен был раньше предупредить о подобном перелете,
