Проделки Новогоднего духа - Ольга Токарева
Заказав такси, стоя напротив зеркала, надела пальто из кашемира, захватила сумочку, зонт и вышла из квартиры. Спускаясь по ступенькам, вспомнила, что забыла бейджик. Вернулась назад, не разуваясь, влетела в комнату, схватила со стола пластиковую карточку с моей фотографией и побежала на выход.
Таксист побурчал что-то недовольно и тронулся с места. Подъехав к указанному месту, я смотрела на разыгравшуюся за окном непогоду и совершенно не хотела выходить из теплого салона машины. Если бы не покашливание таксиста, так бы и осталась сидеть. Расплатившись, открыла дверь и съежилась от ударившего в лицо шквального ветра с промозглым ливнем.
Выйдя на тротуар, поспешила раскрыть зонт и повернулась спиной, прячась от косого дождя.
Повезло мне лишь в одном. С места, на котором я стояла, отлично просматривалось пятиэтажное здание, выполненное в новом архитектурном стиле, сплошь закрытое стеклом темного цвета. Металлические пластины опоясывали здание и четко обрисовывали каждый этаж. На крыше красовалась рекламная установка с названием: «Бизнес-центр 'Земли России». По фасаду здания из зеркального стекла была выполнена конструкция в виде буквы «А». В ее центральной части была устроена входная зона с раздвижными дверями. Параллельно тротуару шли цветочные клумбы. От проливных дождей земля на них представляла собой черную жижу, покрытую маленькими лужицами.
Буквально через минуту я поняла, что начинаю замерзать. Через пятнадцать минут подумывала, что профессия журналиста мне уже не так и нравится. А через полчаса отчетливо понимала: по приходу домой придется подумать о другой профессии. Желательно, чтобы сфера деятельности предполагала нахождение рабочего времени в теплом кабинете.
Когда напротив парадного крыльца центрального офиса Агропромкомплекса остановился автомобиль представительского класса, я уже была не в состоянии на что-либо реагировать. Мне казалось, что я продрогла до самых почек и постепенно превращаюсь в ледяную статую. Зубы отбивали чечетку, а пальцы рук напоминали грабли.
Что удивительно, когда из машины вышел высокий молодой мужчина, а за ним второй, я ожила. Может, виной стало узнавание Кузнецова и желание угодить Надхану Лазеровичу. Именно воспоминание о главном редакторе всколыхнули во мне момент, как я, схватив со стола бейдж, бросила его в сумочку. Было бы глупо подходить к бизнесмену без элемента носителя информации о том, что я журналист.
Кожаные перчатки не спасли от холода, пальцы не слушались. С большим трудом я открыла молнию, достала бейджик и попыталась прицепить его к воротнику пальто, но одной рукой это сделать оказалось сложно. Пришлось наклонить голову к плечу, зажать таким образом стержень зонта и продолжать крепить визитницу.
Как только мне это удалось, без задней мысли выпрямила шею. Мне в спину ударил очередной порыв ливня. Я покачнулась. Зонт упал на тротуар. Его подхватил ветер, покружил по каменной плитке, приподнял и швырнул на газон.
Без защиты над головой я промокла в одно мгновение и тут же бросилась догонять зонтик, который уже изрядно пробороздил черную жижу, кружась и кувыркаясь, устремился вперед. Мне ничего не оставалось, как броситься за ним вслед, и ведь практически удалось догнать улетевший аксессуар. Но он сделал кульбит и со всего маха врезался в лицо Кузнецову.
Возможно, если бы его сопровождающий держал над ним зонт немного ниже, можно было избежать такого казуса. Но то, что произошло, уже невозможно было изменить.
Подбежав к бизнесмену, застыла с округлившимися глазами, наблюдая, как он, схватив мой улетевший, защищающий от дождя предмет, сжал огромными ручищами. Треск ломающихся спиц прошелся скрипучим звуком по слуху.
— Простите, — пролепетала я и застыла от страха, наблюдая, как багровеет от злости красивое мужское лицо. Цвет радужки глаз стал похож на висевшие над головой тучи. Изогнутые влажные губы растянулись в гримасе, а лицо, выпачканное грязью, исказилось в ненависти.
Я попятилась, и тут же на мое плечо опустилась рука бизнесмена. Под ее тяжестью меня слегка перекосило на одну сторону. Но в данный момент я не обращала на это внимание, смотрела во все глаза на одежду Кузнецова, выпачканную в черных мокрых пятнах. Особо «великолепно» смотрелись грязные разводы на белой рубашке, пиджаке и пальто темно-серого цвета.
— Ты что, идиотка, натворила⁈ — взревел он.
— Простите… Я не специально… Ветер, — оправдывалась я.
— Да мне плевать! — продолжал гневаться бизнесмен. — Кретинка!.. Корова тупорылая. Ты хоть понимаешь, сколько стоят эти вещи? Тебе полжизни за них придется расплачиваться.
Швырнув сломанный зонт в стоявшую перед ним девушку, Роман проследил, с каким испугом она обхватила его и прижала к груди. Злоба клокотала внутри. У него сегодня совещание, на котором должен решиться вопрос покупки земельных наделов в Воронежской области. Эта мокрая курица всё испортила. Бросив взгляд на бейджик, приколотый к воротнику ее пальто, Кузнецов рванул его и, пихая им в лицо девушки, сквозь зубы зашипел: «Не встречал таких тупорылых журналистов. Но раз СМИ „Краснодарская новь“ устраивают такие клуши, то мне плевать. Меня интересует вопрос: как ты со мной будешь рассчитываться? И одним миллионом не обойдешься».
— Ско-о-ль-ко? — удивленно протянула я.
— Один костюм, надетый на мне, обошелся в двадцать пять тысяч долларов. А еще рубашка и пальто. Я же говорю, что за полжизни не рассчитаешься.
— Но у меня нет таких денег, — прошептала, ощущая, как тело все больше стало сотрясаться в ознобе. Пальто промокло насквозь. Плечи и спина заледенели от холода.
— А мне плевать, что у тебя их нет. Звони родным, пусть раскошеливаются. Иначе вызову полицию. А уж она по моей просьбе упрячет тебя в места не столь отдаленные.
— Я живу одна. Мне некому помочь, — стуча зубами, сдавленно ответила рассвирепевшему хаму. Шмыгнув носом, почувствовала, как из глаз брызнули слезы, заскользили по щекам горячими потоками.
— Ты мне тут мокрые ручьи не устраивай. Квартира имеется? — поинтересовался Кузнецов.
— Да, — прошептала я и замотала в подтверждении головой.
— Отлично. Раз денег нет, сейчас поедем к нотариусу, перепишешь свою жилплощадь на меня.
И вот тут до меня дошло, в какую клоаку я попала. Субъект, стоявший передо мной, был не зол, он был разъярён. Мои лепетания не произвели на него никакого впечатления. Одно лишь представление, что я стану бомжихой, ввергло меня в панический шок. Я не могла сдвинуться с
