Поцелуй с вампиром. Том 2 - Лана Александровна Ременцова

его знала и понимала, что ей лучше молча покориться и попытаться расслабиться, так как он в бешенстве и ему нужна сейчас мощная разрядка. Валентин наклонился к ней, развёл ноги в стороны и сразу же грубо вошёл, толкаясь сильно и глубоко. Он пристально смотрел ей в глаза и она не отвела взгляда, будто соединившись с его чувствами в единое целое. В момент кульминации, всё его тело будто горело, но не человеческим жаром, а каким-то своим вампирским, однако колдовское зелье не давало ему превратиться в вампира. Мейфенг тоже возбудилась до предела и, несмотря на то, что это были не нежные, добрые ласки как обычно, этот момент, напомнил ей их первую ночь во дворе дома в Ханчжоу, а она оставила тогда неизгладимые впечатления. Спустя некоторое время Валентин встал и подошёл к окну, открыл и вылетел в него вверх в синее небо, как выпущенная стрела, белоснежные волосы сверкали в сумерках серебряными искрами, а обнажённое тело обдувал ледяной ветер, пробыв там минуту, но такую холодную, которая полностью отрезвила, и в сознании промелькнула светлая мысль: «Мейфенг». Он развернулся и влетел в окно, плотно закрыл подошёл к постели, лёг рядом с женой, бережно укрывая её и себя тёплым меховым одеялом, успокоился мерно задышав. Его кожа сейчас была холоднее обычного.

– Прости…

Мейфенг всё ещё молчала, но в голове билась мысль, как раненая птица: «Я люблю тебя, люблю больше жизни». Он будто услышал её мысль, нежно поцеловал в плечо и с облегчением закрыл глаза.

Глава 7. Девчонка

Прошли три дня тяжелой фазы луны и жизнь в графстве пошла своим чередом. Следующим утром в замок приехала та тринадцатилетняя девочка из деревни, которая сама умоляла взять её к ним в услужение графине. Её привёз родной дядька и был очень рад, что избавился от сиротки.

Мейфенг сама вышла за ней во двор и остановилась на ступенях ведущих в холл в ожидании, пока слуги подведут малышку. Девочку подвели и она покорно склонила голову перед госпожой.

– Доброе утро, графиня, – она произнесла тоненьким голоском, боясь поднять даже взгляд на красавицу графиню. И её тут же ударил под затылок, слуга стоящий рядом:

– Замолчи, дурёха. Первой должна заговорить с тобой графиня.

Мейфенг сделала предупреждающий знак рукой и оглядела девочку с головы до ног, старенькое, мешковидное, льняное платьице, ниспадающее до тонких грязных щиколоток. Босая с затравленным видом, очень худенькая, острые плечики торчали сквозь тонкую ткань, грязные, белые, спутанные волосы наспех заплетённые в тоненькую косичку. Красавицей её не назовёшь, так ни то, ни сё.

– Доброе утро, подними глаза.

Девочка медленно подняла взгляд на графиню и в её глазах ярко отразилось неподдельное восхищение. Она ещё не умела скрывать эмоций и всё, о чём думала, сразу же написалось на детском наивном личике.

Перед ней стояла высокая, необычайно красивая, молодая женщина с длинными, светло-золотыми, густыми волосами, идеальная фигура с прекрасными формами и высокой тонкой талией. Графиня ласково улыбалась ослепительно белозубой улыбкой, а глаза, эти ярко-зелёные глаза с золотыми искорками, пляшущими в них смотрели на неё с лаской. Девочка залюбовалась прекрасным видением и, открыв рот так и осталась неподвижной, пока ей снова не дали подзатыльника. Тогда она быстро склонила голову.

– Как тебя зовут?

– Наркиса, – тихо ответила девочка.

– Красивое имя. Тебе дали его родители? Ты сможешь прислуживать мне, помогать одеваться, купаться, расчёсываться?

– Да, мне дали его мои покойные родители. Я всему научусь, госпожа, быстро обучусь. Я очень этого хочу, – девочка проговорила скороговоркой, боясь, что графиня передумает.

Мейфенг сурово взглянула на слугу стоящего рядом, молодого крестьянина крепкого телосложения.

– Отведите Наркису в комнату с лоханями искупаться и хорошенько накормите, выдайте чистую новую одежду по размеру и приведите ко мне. Впредь она будет служить только мне, и её никто не имеет права обижать. Ты меня хорошо понял? Не обижать!

Слуга поклонился.

– Да, миледи, я всё понял, – развернулся и повёл девчонку мыться к дородной женщине, заведующей баней для прислуги.

– Кого это ты ещё притащил к нам? – грозно оскалилась та, завидев ещё издалека худенькую боязливую девочку.

Слуга склонил голову в знак почтения к старшей по рангу служанке.

– Эта никчемная девчонка зачем то понадобилась нашей молодой графине и она строго, настрого приказала тщательно вымыть её, накормить, приодеть и главное не обижать.

– Да, а где она будет жить, и что будет делать? – не унималась женщина.

– Она будет жить рядом с комнатой хозяев в каморке для личной прислуги и прислуживать исключительно самой графине.

– Да! Да, что же такого необычного в этой никчемной грязной девчонке, чтобы быть личной служанкой хозяйки?

– Не знаю, тоже удивился, но с хозяевами же не поспоришь, тем более с нашими, – парень показал знак рукой на шее так, что сразу становилось ясно, что он говорит о прокусе сонной артерии.

Банщица скосила глаза в знак согласия и брезгливо, двумя холёными пальцами взяла девочку за рукав.

– Иди за мной вон в ту лохань стоящую в углу, а грязный мешок, что на тебе, снимай и брось вон в тот угол, его заберут другие слуги и сожгут, а мне ещё надо проверить тебя на вшей.

– У меня нет вшей, – пропищала девочка и быстро скинула с себя грязное платье.

– Ну, это мы ещё увидим, – рявкнула женщина и потащила её за руку купать.

Глава 8. Тяжёлая дорога

А в это время графиня прихорашивалась у любимого трюмо. Они собирались на бал в соседнее графство. Их пригласил по случаю дня рождения юбилея тридцатилетия граф тех мест, сынишку они взять с собой не могли, так как он же не контролирует ещё себя, летает куда попало и острые зубки показывает, когда кушать хочет, уж совсем малыш не для балов, решили оставить с Альбертом, впрочем, как обычно. Мейфенг выглядела великолепно, две расторопные молоденькие служанки уложили ей волосы в классическую причёску и перевили нитями с крупным жемчугом, в уши одели золотые серьги с таким же жемчугом, свисающие до плеч. Платье она выбрала бордовое с переливом и чёрные изящные туфли с жемчужными пряжками. На левую руку ей надели золотой браслет, также украшенный белым жемчугом, а на изящные пальчики Мейфенг выбрала сама