Тушемля. Дети Велеса - Тина Крав

он всегда в трудах да заботах. А нам отдыхать тоже надо. Нет у нас той силы и выносливости.

-Хватит тебе и того и другого! – хлопнула его по плечу Осьмуша. -Вставать пора. Отец в Прудках еще дня два пробудет. А нам матушке показаться надо. Да пред людьми вдвоём выйти.

Приподнявшись на локте Зорян, ухватил ее за локоть и потянул к себе. Вскрикнув, она уперлась ладошками в его грудь с деланным возмущением заглядывая в его глаза и видя в них свое отражение.

-Сегодня же и выйдем. Никому не позволю о тебе плохо думать. Да и в путь надо собраться.

-В Лучеса? – вскинула она брови.

-Ведунья старая проговорилась? – добродушно усмехнулся Зорян. Осьмуша робко кивнула, глядя куда-то поверх его плеча, - значит не против со мной идти?

-Нет, - тихий шепот и она утыкается носом в изгиб его шеи, - только собраться дай.

-Да собирайся. Не тороплю. До Лучесов к вечеру завтра доберемся. Там молвят много люда разного соберется. С Акатово да Батеков придут. Даже говорят с селища Гнездовского будут.

-Гнездово? Это то, что на Славутиче? Там, где кривичи обосновались?

-Ну да. Вроде как им там места глянулись. Решили там осесть.

Осьмуша удобно устроилась на его плече, выводя пальчиком замысловатые рисунки на его груди.

-Я как-то слышала, как Годлав жене своей говорил, что ваш стрый *( дядя по отцу) туда ушел. Еще когда совсем молодым был. Но тогда там еще ничего не было. Леса да поля.

Зевнув, Зоярн поерзал, ложась удобнее и крепче прижимая к себе жену.

-Да. Ушел. Еще до моего рождения. Что-то с братом не поделил. Говорят, сильным ведающим был. К нему со всех окрестных селищ шли, коли что надо было, али хворь какая приключалась. Лес отлично знал. В травах да кореньях разбирался. Его, говорят даже животные слушали. Сам хозяин леса голову пред ним склонял.

-И больше не воротился?

Она приподняла голову, заметив, как слегка нахмурился Зорян.

-Нет. Вроде как отец ездил потом к нему. Мириться хотел. Да что-то не получилось. Он тогда с матушкой в путь отправился. Она уже меня под сердцем носила. Воротились, когда пару месяцев от рождения было.

Осьмуша вновь положила голову на его грудь, прислушиваясь к биению мужского сердца.

-Говорят кривичи с южных земель воротились. Теперча здесь жить будут.

-Будут.

-Но это же наша земля! – в ее голосе пробились нотки возмущения. Зорян вспомнил слова старого волхва.

-Не только наша. Но ихняя тоже. Их предки отсюда. Как и наши. Мы с ними братья. Одной крови. Они просто воротились к истокам.

- Но мы же никуда не уходили.

-Каждый свой путь выбирает. Рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше. Их деды решили искать лучшие места, когда Карачун на наших землях властвовать начал. Да и сама вспомни что старые говорят. Тяжело нам тогда пришлось. Много люда погибло. Выжило слишком мало.

Она вновь приподняла голову, уперевшись локтями в его грудь и положив подбородок на ладони.

-Так зачем воротились, коли нашли, где лучше? Зорян ласково отвел ее волосы в сторону, нежно скользя взглядом по ее лицу.

-Не может быть лучше на чужбине. Нас эта землица породила. И нам с ней по жизни идти. Заботиться о ней. Прославлять. Да детям беречь, чтобы и им было где жить. А чужбина…она никогда родной не станет. Как бы хорошо там не было.

-Но ведь твой стрый не воротился…

-Так он и не далече ушел. Все одно родная сторона.

Зорян перевернулся, подминая ее под себя и вглядываясь в ее румяное лицо.

-К чему все эти разговоры? – подозрительно спросил он.

-Да все с головы не выходит, что тогда у Тушемли услыхала…

-Про то, что моей женой она стала? – приглушенным голосом спросил он. Осьмуша кивнула.

-И про то, что я женой Слаутича стану. Значит на чужбину уйти надо?

Его взгляд скользнул по ней, вглядываясь в каждую черточку.

-Уже не станешь, - сердито произнес он, - и думать о том забудь.

-Но, что если это боги нам говорили?

-Возможно. Но в гневе Перуна ты не так могла что-то понять. Нас же они благословили. И потом волхв говорил, что нам с этих мест тоже уйти придется.

-Куда? – ахнула девушка, широко распахивая глаза.

-Кто ж знает, - пожал он плечами, - сказал, Велес нам другую землю приготовил.

-Велес…А ведь мы на почитание хозяина леса идем. Он с Велесом повсюду ходит. Да и он сам зачастую бером * оборачиваться любит.

*( так славяне называли медведя. От слова «берлога». Собственно слово «медведь» - мед ведающий, прижилось несколько позднее и скорее использовалось для защиты настоящего имени тотемного животного)

Его взгляд стал задумчивым и тревожным. Рывком усевшись на лавке, свесив ноги на земляной пол, Зорян потянулся к порткам.

-Верно молвишь, жена. Пойду-ка на капище схожу. Костер разожгу, да богам поклонюсь.

-Потом в поле? – закутываясь в покрывало и глядя на его широкую спину поинтересовалась она. Зорян кивнул.

-Посевы обойти надо. После вчерашнего ливня могло много полечь.

-Я тогда в дорогу с собой что-то из посуды возьму. Вдруг продать получится.

Он встал, натягивая через голову холщовую рубаху и завязывая поверх нее плетеный из разноцветной тесьмы пояс.

-Возьми. Лепишь ты знатно. Твоя посуда всегда на расхват.

По губам Осьмуши пробежала улыбка. Ей была приятна его похвала. Зорян склонился к ней, уперевшись руками в лавку по обеим сторонам ее тела. Их глаза оказались на одном уровне.

-Не тяни долго. Когда Ярило над деревьями подымится выйти нам надобно.

Она кивнула, и тут же губы мужа прижались к ее. Легкое, мимолетное прикосновение, заставившее ее кровь вскипеть. А Зорян уже выпрямился и подхватив со стола вчерашнюю амарантовую лепешку шагнул к двери.

Стоило ему скрыться, как Осьмуша откинула покрывало в сторону и что-то мурлыча себе под нос подбежала к кадке с водой. Наскоро умывшись, натянула нижнюю рубаху с вышивкой по подолу и горлу. Завязывая тесьму на горловине невольно вспомнила вечер, то как ласково и нежно скользили по ее коже руки мужа, распуская завязки на