Сердце ледяного феникса - Алёна Орион

обрывались. — Совет… даже слушать не стал… Храм… сказал «воля богов»… — Он всхлипнул, и звук этот был страшнее рыка гончих. — Что мне оставалось?! Смотреть, как она тает у меня на глазах?!

Ласло сделал резкое движение, но Элира схватила его за предплечье. Мышцы под рукавом рубашки были твёрдыми, как сталь.

— Подождите, — прошептала она. Её ум, хорошо натренированный годами работы с формулами, лихорадочно листал страницы проклятой книги. Глава о древних артефактах… Параграф об энергетической нестабильности при длительном изъятии из родной среды…

Она осторожно, не нарушая линии круга, присела на корточки, оказавшись на одном уровне с Вейрисом.

— Посмотрите на артефакт, господин Вейрис. Посмотрите внимательно.

Он, словно загипнотизированный, опустил взгляд. И замер. Трещины. Тонкие, как паутинка, но растущие прямо на глазах, расползались по поверхности кристалла, гася его внутренний свет в некоторых местах.

— Он нестабилен, — продолжала Элира, глядя прямо в его глаза, полные ужаса. — Вы держали его слишком долго вне храма. Энергетическая матрица, что питала барьер, сама расслаивается без подпитки. Эти трещины — не дефект. Это предсмертные судороги. Если вы активируете ритуал сейчас, энергия вырвется, как пар из перегретого котла. Она не исцелит Лиану. Она испепелит её. И вас. И этот дом. И полдеревни заодно.

Вейрис смотрел на трещины, и в его глазах медленно, с мучительной болью, проступало понимание. Крах. Крах последней надежды.

— Но… я не могу… отдать его обратно… — он задыхался. — Без него она… она не доживёт до утра. Её свеча… почти догорела.

Элира перевела взгляд на девочку. Её худенькая ручка бессильно лежала на одеяле.

— Что с ней?

— Увядание души… — прошептал Вейрис. — Редкая магическая болезнь… Душа… медленно гаснет. Обычные лекарства… бесполезны.

В сознании Элиры щёлкнул замок. Страница. Описание. И рядом, на полях, чей-то старый, нервный почерк: «Лекарства нет. Только полная замена душевного ядра или вечный сон. Первое — невозможно. Второе — милосердно».

Но она ненавидела слово «невозможно».

— Есть другой путь, — сказала она, поднимаясь. Голос её звучал чётко, хотя сердце колотилось. Она шла против учебника. Против логики. Но у неё была интуиция алхимика. — Не ритуал. Не магия в чистом виде. Алхимия.

— Ч-что? — Вейрис уставился на неё, будто она заговорила на языке драконов.

— Эликсир звёздного корня. С добавлением эссенции феникса. Он не вылечит её. Но он… подпитает её душу. Даст ей время. Месяц. Может, год. За который можно найти настоящее решение.

— У меня… нет эссенции феникса, — Вейрис безнадёжно покачал головой.

Элира указала на кристалл в его руках.

— Она у вас в руках. «Сердце Ледяного Феникса» — и есть чистейшая, кристаллизованная эссенция. Если я возьму крошечную часть, самую каплю его энергии, не повредив ядро… я могу создать такой эликсир.

— Элира. — Ласло произнёс её имя не как предупреждение, а как мольбу. Он был рядом, его плечо почти касалось её плеча. — Это безумие. Ты можешь…

— Или я могу спасти ребёнка и вернуть вам ваш артефакт целым, — перебила она, повернувшись к нему. В её глазах горел не вызов, а уверенность. Тяжёлая, выстраданная уверенность мастера, который знает свой инструмент. — Я не маг, Ласло. Маги правят магией. Я же… договариваюсь с веществом. Артефакт для меня — не заклинание. Это… самый редкий, самый опасный ингредиент на свете. И я знаю, как с ним обращаться.

Он смотрел на неё. Смотрел долго, ища в её лице тень сомнения, бравады. Не нашёл. Увидел только алхимика на пороге величайшего эксперимента в её жизни.

— Что тебе нужно? — спросил он просто.

Элира быстро перечислила ингредиенты и Вейрис, словно марионетка, нитки которой дёрнули, засуетился по комнате, вытаскивая из сундуков и с полок склянки, коробочки, свёртки. У архивариуса, как выяснилось, была внушительная коллекция реагентов: тут был и звёздный корень, похожий на окаменевший лунный луч, и пыльца сныти сновидений, и застывшие слёзы русалки в крошечной ампуле.

Элира тем временем очистила край стола, застелила его чистым (относительно) платком и принялась за работу. Её движения были быстрыми, точными и абсолютно спокойными. Это был её язык. Её мир. Здесь не было места страху. Здесь были пропорции, последовательность и совершенство.

Она растёрла звёздный корень в иссиня-чёрный порошок, смешала его с дистиллированной росой в маленькой серебряной чаше. Добавила щепотку сныти — чаша задымилась розоватым дымком с запахом лаванды и далёких снов. Каплю русалочьих слёз — жидкость загустела, приобретя жемчужный отлив. Каждое движение было медитативным, каждое действие — молитвой алхимика материи.

И вот она взяла в руки артефакт. Кристалл был холодным, но не ледяным — он был как живой лёд, пульсирующий тихой, могучей жизнью. Трещины на его поверхности казались ранами.

Ласло встал сзади, положив руки ей на плечи — не чтобы удержать, а чтобы чувствовать. Чтобы быть готовым.

— Держите его крепче, — сказала Элира Вейрису, который замер, затаив дыхание. — Не двигайтесь. — Затем повернула голову к Ласло, их взгляды встретились на доли секунды. — Если увидишь, что мои глаза закатываются, а из носа пойдёт серебристая дымка… тащи меня прочь. Что есть силы.

— Элира…

— Доверься мне, — прошептала она. И сама удивилась, как легко это слово сошло с губ.

Она положила ладонь прямо на самую большую трещину на кристалле, поверхность которого была гладкой, как полированное стекло, и закрыла глаза.

Глава 7. Сердце феникса

Мир взорвался.

Нет, не взорвался — обрушился на неё. Это была не просто сила. Это был океан. Древний, ледяной, бездонный океан чистой магии. Он ревел у неё в ушах, бился в висках, пытался вывернуть кости наизнанку. Элира почувствовала, как её собственная, крошечная магическая искра — та, что позволяла ей чувствовать ингредиенты, — задрожала и стала тонуть в этом ледяном свете.



Она мысленно вцепилась в него. Не пыталась управлять — это было невозможно. Она лишь… направила. Как инженер направляет бурную реку в узкое русло канала. Через свою руку, через кончики пальцев, она позволила тончайшей, тонюсенькой струйке этого океана просочиться наружу. Не в себя. В эликсир.

Серебряная чаша в её другой руке задрожала и зазвенела, как колокольчик. Жидкость внутри закипела, но не от жара — от мощи. Она светилась изнутри, переливаясь всеми цветами северного сияния.

Пот заливал лицо Элиры. Каждая мышца дрожала от нечеловеческого напряжения. Она чувствовала, как Ласло сжимает её плечи, слышала его прерывистое дыхание у себя за спиной. Это якорь, подумала она смутно. Он — мой якорь в этом шторме.

— Элира, хватит! — его голос прозвучал сквозь гул в ушах. — Ты бледная как полотно!

— Ещё… секунду… — она выдавила сквозь стиснутые