Непокорная для дружинника - Люси Фер

края пожаловал. Вот я и решил проверить: брешет ли корявый…

— Не брешет… — нехотя проговорил дружинник, расслабленно привалившись к земляной стене.

Звуки дождя почти уже не доносились до схоронившихся путников, а раскаты грома звучали всё дальше и дальше. Скоро можно будет покинуть это смрадное место.

— И сам вижу, — пожал маленькими плечами Аука. — Ведьмовской кровью от тебя шибко тянет.

— Ягини? — ошеломлённо выдохнула Деяна, подавшись вперёд.

Про ведьм из рода Ягинь не знали лишь мёртвые. Да и то — крайне сомнительно. По всем княжествам ходили разные слухи: кто-то обвинял их в дюжей злобе и чёрной ворожбе, кто-то, супротив, хвалил за доброту и большую ведьмовскую силушку.

В Ладимирово говаривали, что сама Власта обращалась к последней из рода Ягинь, отчаявшись подарить князю сына. Видать, всё же не настолько всесильна оказалась ведьма, коль наследника отец так и не заполучил.

— Потом… — отмахнулся от её вопроса Ягир, не сводя глаз с лесной нечисти.

— Любопытство утолил? — насмешливо пробасил дружинник, обращаясь к лесному духу. — Ступай восвояси!

— Да что же это делается? — обиженно выдохнув, нахмурился Аука. — Отовсюду меня метлой поганой гонят. Леший играть в прятки отказывается, ранимый — шибко, проигрывать не любит. Водяной за шутейку мою осерчал. Но где это видано? — возмущенно ударил он себя по округлому пузу. — Чтоб царь всёя вод пузцо больше, чем у меня, отрастил. Даже мавки и те… Ээххх… — растроенно махнул он рукой, не договорив о перипетиях своей жизни.

— А что мавки? — тихо подала голос Деяна.

Истории Ауки ей очень понравились, казалось, что это волшебный сон наяву или очередная сказка перед сном от матушки.

— Мавки-то, — живо загорелись глаза мужичка, когда он почувствовал искренний интерес в голосе слушательницы, — дык я за зиму жирка дюже поднакопил, не из-за шибкого пристрастия, а так… про запас… — хитро улыбнулся он, похлопав себя по надутому животу, — прошлое лето дюже голодным выдалось. Жара всю ягоду и грибы погубила, да и пожары зверья шибко много выкосили, — с грустью уставился он на заинтересованное лицо ведуньи.

— Мавки… — напомнила она ему, когда он озадаченно нахмурился, почесав зелёную макушку.

— Да, — благодарно причмокнул Аука. — Они мне помочь взялись. Рубаха-то моя, мне маленькой стала, — продемонстрировал он разорванную спереди одёжу, в прорехе которой было напоказ выставлено зелёное округлое брюшко. — Из крапивушки они мне полотно соткали, да шить отказались. Шибко обидчивые, не желают моего отказа принимать.

— В чём ж ты им отказал? — недоверчиво фыркнул Ягир, смерив коротышку насмешливым взглядом.

— Так знамо, в чём, — подбоченился мужичок, — я им всякие людские побрякушки таскаю. Шастает ваш брат по лесу и сам не замечает, как что-то теряет. А я это мигом нахожу и к мавкам с поклоном иду. А тут давеча заколку девичью отыскал — красоты неземной. Ну думаю, за такую вещицу они мне три рубахи пошить должны. Да вот всё ж не по моему вышло… — грустно выдохнул Аука, расстроенно махнув рукой.

— Так что ж случилось-то? — нетерпеливо выдохнула Деяна.

— Дык передрались сестрицы, никак решить не могли, кто первый заколку на себя нацепит. Говорят: Аука, ты решай! А я что? Мне всё равно! Вот теперь ни рубахи, ни заколки, ни водяных подружек. Беда, одним словом.

Тяжело вздохнув, мужичок громко плюхнулся на кучку прелой листвы.

— Ежели хочешь, я тебе могу рубаху пошить, — неожиданно предложила Деяна, проникшись историей лесного проказника. — Там делов-то, — окинула она внимательным взглядом Ауку, — на час… не больше…

— Правда? — удивлённо вытаращился он на ведунью, резво вскочив на ноги. — Пошьешь? Сдюжишь?

— Коль есть сомнения, знать не судьба… — равнодушно пожала плечами девушка, отворачиваясь от блестящих надеждой глаз маленького мужичка.

— Какие сомнения⁈ — испуганно зачастил он. — Я мигом за холстиной и ворочусь, ждите тут!

Миг, и Аука растворился в воздухе, будто бы его и не бывало вовсе.

— И зачем? — внимательно посмотрел на неё Ягир, прищурив тёмные глаза.

— Просто, — смущённо пожала плечами Деяна, отведя взгляд от шибко волнующего её отчего-то дружинника. — Помочь захотелось, да и делов там и впрямь на часок. А может, и того меньше…

— Не ожидал… — восхищённо пробормотал себе под нос воин, но Деяна всё же услышала его слова и зарделась.

Похвала из уст внука Ягини была ей шибко приятна.

* Ырка — злобное существо, питающееся кровью людей.

Глава 12

Звуки дождя уже давно не доносились до ушей путников, а сердитый гром едва слышно бушевал далеко за пределами леса. Аука всё ещё не появился.

— Может, пора уже свежего воздуха глотнуть⁈ — серьёзно посмотрел на Деяну Ягир.

— Аука сказал тут его ждать, — неуверенно пробормотала ведунья, но спустя пару секунд раздумий добавила: — Правда, в смраде этом я уж боле не высижу.

Девушка осторожно двинулась к выходу, слегка задрав длинную юбку. Ягир медленно полз позади неё, стараясь не обращать внимания на мелькающие впереди тонкие девичьи ноги.

— Фуууххх, — сладостно вдохнула полной грудью Деяна свежесть влажного воздуха.

Насыщенный аромат леса, щедро омытого дождевой водой, всегда дарил ведунье ощущение спокойствия и умиротворения.

— Значит, внук Ягини⁈ — хитро прищурившись, бросила она исподлобья взгляд на дружинника.

— Знать так, — нарочито равнодушно пожал крепкими плечами мужчина.

— И как же это она тебя так далеко от дома отпустила? Да ещё и в простые дружинники позволила пойти?

— Будто бы я её спрашивал, — усмехнулся воин, раздражённо вздохнув. — Не видал я её уже почитай годков десять. А может, и того боле.

— Как же это? — ошеломленно выдохнула девушка, но внезапно появившийся Аука не позволил Ягиру ничего на то ответить.

— Вот холстина, — протянул он Деяне зеленоватое полотнище, — игла да нитки. Знал ведь, что когда-нибудь сгодятся, — важно цокнул лесной дух языком, уперев руки в боки.

— Стой, не вертись! — приказала ведунья мужичку, отдав подношение Ауки Ягиру.

Сорвав тонкую веточку орешника, она принялась умело измерять маленькое тельце зелёного проказника.

— Угу, — довольно прошептала ведунья, мысленно укладывая полученную информацию в голове. — Сесть бы ещё… — озадаченно почесала она темноволосую макушку, недовольно обведя взглядом окружающую их сырость.

— Дык