Леди варвара - Руби Диксон

ней наедине. Я на мгновение задумываюсь, а затем наклоняюсь ближе к ней, пока она идет.

— Тебе нужен совет, как идти?

Кейт отшатывается, глядя на меня как на сумасшедшего.

— Совет, как правильно ходить?

— В снегоступах. Есть способы получше, — говорю я ей, и когда она замирает на снегу, уперев руки в бока, я останавливаюсь вместе с ней и ставлю ногу сбоку на один из ее снегоступов, чтобы она не могла уйти.

Она издает возмущенный звук, пытаясь поднять ногу.

— Прекрати это. Ты ведешь себя как ребенок.

— Ты ходишь как один из них. Неудивительно, что ты так устала. — Я указываю на ее ботинки. — Ты должна пинать снег, когда делаешь шаг, а не поднимать всю стопу.

Кейт просто смотрит на меня.

— Я пытаюсь помочь. — Я прикладываю руку к своему сердцу. — Твоя подозрительность ранит меня.

Она потирает лоб, и на мгновение она выглядит такой усталой и несчастной, что у меня сжимается сердце.

— Почему ты не можешь оставить меня в покое хоть на пять минут?

— Ты действительно так сильно меня ненавидишь? — Возможно, я все-таки неправильно ее понял. Поражение на ее лице причиняет боль моему духу. Последнее, чего я хочу, — это чтобы моя Кейт чувствовала себя побежденной, находясь рядом со мной.

Ее глаза встречаются с моими, и на мгновение она выглядит смущенной.

— Я не испытываю к тебе ненависти.

— Это хорошо, потому что у тебя мое сердце, — говорю я ей, пользуясь моментом мягкости, чтобы рассказать ей о своих чувствах. Я беру ее руку и сжимаю ее обеими своими. — Это бьется исключительно для тебя, моя Кейт.

Она снова выглядит смущенной и вырывается из моей хватки.

— Прекрати это, Харрек. Просто перестань дразнить меня хотя бы на пять минут, ладно? Я устала. — Она поднимает глаза на остальных, которые уходят далеко вперед от нас. — Я устала от всего этого снега и ходьбы пешком, и я просто хочу пять минут, чтобы ты не доставал меня дерьмом и не заставлял чувствовать себя глупо, хорошо?

Я заставляю ее чувствовать себя глупой? Признавшись в своей привязанности? Я хочу спросить об этом, но она дала мне прекрасную возможность осуществить мой план переправить ее через ледник.

— Если ты устала от снега, мы могли бы пойти там, где его нет.

— Ты имеешь в виду, как во Флориде? — Кейт упирает руки в бока.

— Я не знаю этого места. Но в соседней долине есть ледяной покров. — Я указываю вниз по крутому склону. — Мы туда не ходим, потому что тропинка слишком узкая для саней, но она пересекает эти скалы и выходит с другой стороны. Короткий путь, как говорят ваши люди.

— Кратчайший путь?

— Да.

Она в задумчивости проводит пальцами в перчатках по губам, затем смотрит вперед.

— А что насчет остальных?

Я наклоняюсь к ней и снова наступаю на ее снегоступы, чтобы она не смогла убежать от меня.

— Я не приглашал остальных, красавица Кейт.

Ее щеки вспыхивают, и она переводит взгляд на мой рот, прежде чем снова посмотреть мне в глаза.

— У нас будут неприятности, если мы срежем путь?

— С чего бы? Мы встретимся с остальными на противоположной стороне долины и дадим отдых ногам, пока они будут бегать трусцой, чтобы наверстать упущенное. — Я ободряюще улыбаюсь ей. — И на лед приятно смотреть.

— Это опасно? Я думала, ледники опасны.

— Не больше, чем ходить по краю обрыва в снегоступах, — говорю я ей, указывая на наш текущий путь. Когда она все еще колеблется, я добавляю: — Если только ты не предпочитаешь ехать на санях…

Ее глаза прищуриваются, когда она смотрит на меня, и она встряхивает своей белоснежной косой.

— Это мудацкий ход.

— Мух-дах-цкий? Я не знаю этого слова. — Я потираю подбородок, хмурясь. Я думал, что к этому времени уже знаю большинство человеческих фраз.

— Мудацкий ход. Ты придурок. Это было дерьмово с твоей стороны сказать, чтобы заставить меня пойти с тобой. Это удар ниже пояса. Ты же знаешь, что я не поеду на этих чертовых санях. — Она хмурится на меня, повышая голос, а затем смотрит вперед, чтобы посмотреть, заметили ли остальные нашу ссору. Она замечает — как и я, — что остальные ушли далеко вперед и чем дольше мы стоим здесь и спорим, тем больше они уходят вперед. — И раз уж ты практически бросил мне вызов, покажи мне уже этот чертов ледник.

Я просто улыбаюсь ей, довольный.

— Ты прекрасна, когда злишься, знаешь ли…

— О, забей, — раздраженно парирует она. — И отпусти мои чертовы снегоступы.

Я хихикаю, делая ей одолжение. Она поправляет свой рюкзак, а затем выжидающе смотрит на меня.

— Иди по этой дорожке, — говорю я ей, кладу руку ей на поясницу и поворачиваю ее. — Мы пойдем по этому склону вниз по каньону. Видишь тропу? — Пока я показываю ей, я достаю со дна рюкзака свой запасной ботинок и бросаю его в снег на небольшом расстоянии позади нее.

Это мой сигнал Беку, что Кейт идет со мной добровольно, и он не будет нас искать.

— Я вижу след, — говорит моя милая Кейт.

— Лед находится как раз на другой стороне. Оттуда рукой подать до противоположного конца долины. — И пещера, в которую я хочу сначала отвести ее, чтобы поухаживать за ней наедине.

Глава 4

Кейт

Харрек прав в одном — ледник действительно красивый. Это похоже на снежную реку, приютившуюся между скалистыми горами, но когда мы подходим ближе, я вижу, что это не снег, а лед. Толстый, очень толстый лед. Он скрипит и стонет, когда мы приближаемся, и я бросаю на Харрека обеспокоенный взгляд. Он прав, что в этом направлении снега не так много — сплошные камни и лед, — но я ни в малейшей степени не уверена, что это безопасно.

— Ты уверен в этом? Может быть, нам стоит присоединиться к остальным?

— Я уверен, красавица Кейт, — уверенно говорит Харрек, а затем начинает подниматься по наклонному склону ледяного покрова на вершину. Отсюда он примерно четырех-пяти футов высотой, но я могу сказать, что по мере того, как он углубляется в долину, он становится все больше и шире. Харрек останавливается у края, наклоняется и протягивает мне руку.

И хотя мне следовало бы сказать ему «нет», развернуться и присоединиться к остальным, я все еще взволнована комментарием «красотка Кейт». Рядом нет никого, кто мог бы услышать его глупые шутки, так почему же он все еще называет меня хорошенькой? И почему я такая дура, что мне все это льстит? Я автоматически протягиваю ему руку,