Александра Турлякова - Мирон сын Мирона

Но всё по-другому. Я — княжна, а он — Мирон, и, когда отец прикажет ему, он выполнит приказ… А я не хочу! Не хочу этого! Я хочу просто быть с ним… И всё… Этого так мало…

* * * * *

Она проснулась утром одна, Мирона уже не было, долго лежала, глядя перед собой; шевелиться не хотелось, всё тело болело, но боль эта не утомляла, в голове не было ни одной мысли, словно всё смыл ночной дождь. А всё тело горело, как в огне, губы пересохли и никак не хотели смыкаться. Да у неё жар! Ничего себе! Выходит, она, в самом деле, заболела, как он ей говорил, чего он и боялся. Кровь шумела в висках, выдавая скрывшуюся в теле болезнь.

Аэлла сглотнула сухо, хоть горло не болит, зато боль зародилась где-то в висках и начала разливаться по голове, захватывая лоб, глаза, переносицу. Ну вот…

Идвара не было, он ушёл, наверное, очень рано, Аэлла даже не проснулась, когда он уходил. А перед уходом он затопил камин, и угли уже дотлевали за решёткой, рдели ярко, расцвечивая жаром сумеречную комнату. Воздух в комнате прогрелся после холодной дождливой ночи, но вставать Аэлла не хотела.

События прошедшей ночи потихоньку накатывали на сознание, вспоминались ярким сном. А что дальше?.. Что будет дальше?.. Он запишет на свой счёт ещё одну блистательную победу?.. Разгромил Райрон во всех мыслимых и немыслимых отношениях?..

И тут же вспоминались его нежные поцелуи и ласки, его шёпот, его признания в любви… И на губах, несмотря на боль, появилась улыбка. Сама-то она любила, и ругать себя сейчас нет смысла.

Открылась дверь и вошла служанка, быстро отыскала княжну глазами:

— Госпожа… — присела на край кровати. — Я потеряла вас, вы сегодня не ночевали в своей комнате… Я уж подумала, что-то случилось…

— Я попала под дождь на балконе и не захотела возвращаться через весь этаж… — Аэлла лежала на боку, подтянув одеяло к губам, смотрела, скосив глаза, и от этого шевельнулась ещё сильнее боль в голове. — Как ты нашла меня?

Эл замялась на миг с ответом.

— Я, пока вас искала, встретила господина Мирона, он сказал мне, где вы… — служанка озадаченно пожала плечами. Для неё это была загадка. Ну и пусть она остаётся, к чему какие-то оправдания? Эл огляделась, заметила камин с углями. — Здесь тепло… Вы будете вставать, госпожа? Завтрак уже ждёт…

— Нет, Эл, я ещё полежу…

Служанка встревожилась, нахмурив тёмные брови, прищурила серые глаза:

— Что-то случилось?

— Вчерашний дождь… Он вышел мне боком, я промокла и, по-моему, заболела… — прошептала Аэлла последние слова и тяжело прикрыла глаза. Эл потрогала её лоб, поправила одеяло, озадаченно хмурясь.

— У вас жар…

— И голова болит… — добавила княжна.

— Я схожу на кухню и принесу вам отвар мяты с малиной и мёдом. Сейчас надо много пить. А есть вы хотите? — Аэлла отрицательно дёрнула головой. — Может быть, позвать врача, я разыщу Мирона… — стушевалась на миг, — господина Мирона, должны же быть у них врачи, он найдёт вам что-нибудь от головы…

— Ничего не надо, Эл… Только пить… и фруктов… Я высплюсь, согреюсь и всё пройдёт… Поверь мне.

— Как хотите, госпожа, — девушка набросила на больную княжну ещё одно одеяло, лежащее в кресле. — Я постараюсь ещё найти дров, наверное, этой ночью опять будет дождь, тучи так и висят… Хотите, я буду ночевать сегодня с вами, здесь, в этой комнате…

— Не надо, Эл, что ты будешь перебираться?

— Мне совсем нетяжело.

— Будешь здесь — заболеешь от меня… — настояла Аэлла. — И не бойся за меня, всё будет хорошо, просто поднялся жар, это не смертельно… Поверь мне…

— Сейчас я принесу вам попить…

Ушла. Аэлла полежала с закрытыми глазами и не заметила, как заснула, провалившись в больной сон без сновидений. А когда проснулась, был уже вечер, судя по свету из окна, хотя небо всё ещё было затянуто тучами, и время дня было неясно. Эл не было, она не перебралась к Аэлле, но принесла всё, что обещала: целый кувшин медовой воды с мятой, фрукты, и протопила камин.

Но Аэлла попила лишь и снова вернулась в постель. Долго лежала, глядя перед собой, не думала ни о чём совершенно. Открылась дверь, но княжна не перевела глаз, думая, что это служанка пришла проведать её. Но к лицу её приблизилось лицо севшего на пол Мирона, он зашептал ей в глаза с тревогой:

— Что случилось?.. Ты заболела? Милая… Тебе плохо?.. Где болит?..

Глаза его были полны такой тревоги, такого сочувствия, что Аэлла улыбнулась ему, отгоняя все прежние мысли, всю тревогу о прошедшей ночи. Он любил её… А что ещё надо?

— Всё нормально, голова чуть-чуть болит… и жар…

— Я позову врача, — он поднялся стремительно, но Аэлла успела перехватить его, поймала за руку.

— Не надо… Пожалуйста, всё пройдёт к утру…

— А вдруг нет? — он опять опустился к ней, не отпуская пальцев её ладони, пугался их жара, и не знал, чем помочь. — Этот дождь… Он был таким холодным…

— Но ты же не заболел… — прошептала она с улыбкой.

— Ну… — он усмехнулся. — Для меня дождь — пустяк, я ко многому привык… — он положил голову щекой на одеяло, и посыпавшиеся волосы разметались по нему. Идвар с улыбкой и тревогой в глазах одновременно смотрел в лицо девушки. — Чем я могу помочь?

Она двинула подбородком и улыбнулась:

— Я ничего не хочу… честно…

Он помолчал немного.

— Я весь день думал только о тебе, я извёлся весь, измучился… так хотел тебя увидеть… прикоснуться… Душа разрывается… — поднял голову. — Что я говорю… — смутился, боясь показать свои чувства, как человек одинокий, говорящий мало, скрывающий то, что чувствует. Аэлла поняла это и улыбнулась.

— Обними меня, Идвар…

Он лёг рядом с ней прямо поверх одеяла. Аэлла лежала на боку, и он лёг сзади, прижался грудью к её спине, повернув голову на бок, прикоснулся щекой к её затылку, шепнул в ухо:

— Я не мешаю?

Она отрицательно качнула головой. Они так и лежали вместе, просто наслаждаясь присутствием друг друга, не шевелясь, просто слушая дыхание друг друга, и понимая, что большего и желать нельзя.

* * * * *

На следующий день он опять пришёл к ней вечером. Аэлла встретила его на ногах: она встала попить свежего мятного отвара с мёдом, что недавно принесла Эл с кухни. Аэлла повернулась к нему и улыбнулась устало. Сейчас на ней была только длинная до пола белая рубашка, а по спине и груди до колен рассыпались светлые волосы.

— Как ты? — прошептал Мирон.

Аэлла пожала плечами, разрезая на дольки ярко-красное яблоко:

— Лучше…

— Голова?

— Кружится чуть-чуть… и в ушах шумит…

— Я всё-таки вызову врача! — он решительно дёрнулся к двери всем телом, но Аэлла успела преградить ему путь, воскликнула: