ПП-попаданка. Пресс для принцесс - Марго Арнелл

Замерев посреди комнаты, я покивала собственным мыслям. Я — не идеальный человек, и недостатков у меня немало. Но я знала, что, если задамся целью, иду к ней, несмотря ни на что.

Просто пресловутая “красивая жизнь” порядком меня расслабила. Я забыла, что это значит — добиваться своего. Кто, скажите на милость, откажется жить на всем готовом? И зачем стремиться к большему, когда у тебя уже все есть?

Правда, папа бы со мной не согласился. Он говорил, что у любого бизнеса есть вехи, но конца, как и границ, у него нет. Зато есть расширение и масштабирование… и что-то еще, чего я, филолог по образованию и далекий от экономики человек, не запомнила. Я даже трат своих никогда не считала, о чем тут можно говорить!

Но меняться мне придется.

Не знаю, куда приведет меня этот странный путь, но я хочу изменить жизнь Марты к лучшему. Так, чтобы однажды я назвала эту жизнь своей… и не испытала ни прежней горечи, ни разочарования, ни обиды на собственную судьбу.

И начну я с самой себя.

8. Магия Астралиса

Прежде чем отправиться на поиски места для бега, нужно было решить еще один немаловажный вопрос. А в чем мне, собственно, бегать?

Платья для этой цели никак не годились. Штанов в сундуке у Марты ожидаемо не нашлось. Не считать же таковыми панталоны.

Пришлось снова наведываться на рынок и, за неимением Генри как главного источника информации, обращаться за ней к местным торговцам.

Одна из них посмотрела на меня как на незнакомку — скользнула равнодушным взглядом, видимо, решив, что ее причудливые бусы мне в моем дешевом домотканом платье не по карману. Это-то мне и было нужно. Не хотелось, чтобы знакомые Марты приставали ко мне с расспросами.

— Извините, — смущенно обратилась я к торговке. — Я не местная. Не знаете, где можно тут штаны приобрести?

— Если пошить — то в мастерской через пару улиц отсюда. А готовые — только у старьевщика. Он в конце улицы живет.

Старьевщик, не портной… Неужели он скупал поношенные вещи, чтобы потом перепродать им таким, как Марта? Тем, кто не мог позволить себе пошить одежду в мастерской?

Только не как Марта. Как я. Ее реальность стала моей, и с этим мне придется смириться.

Я поблагодарила торговку и направилась вниз по улице. Пару раз задала вопрос прохожим и наконец нашла заветную дверь.

Толкнув ее, оказалась в крохотном затхлом помещении, которому долгое проветривание точно бы не помешало. Чего здесь только не было! Картины, вазы, статуэтки… платья. Да, совершенно точно ношеные, хоть и некоторые выглядели достаточно добротно. Любовь к шоппингу взыграла в крови, и я едва удержалась от того, чтобы не прикупить парочку “новых” нарядов старинного секонд-хенда.

Пришлось напомнить себе, что я пришла сюда не для этого.

Раздались шаркающие шаги, и из смежной комнаты вышел согбенный старичок. Увидев меня, радостно осклабился. Должно быть, посетителей у него было немного.

— Подскажите, штаны у вас есть?

— Конечно, есть, куда же без штанов? — с готовностью откликнулся старьевщик.

Современные (для Астралиса, имею в виду) женщины с ним бы не согласились.

Выбор был, прямо скажем, невелик — всего три пары. Я выбрала одни, приложив их к собственной талии. Почти совпадали, да и были достаточно просторными, а утягивались завязочками. Что-то вроде грубой версии спортивных штанов. Ладно, очень грубой.

Я заплатила старьевщику несколько медных монет и, довольная, покинула его лавку. Вот найду себе работу — и вернусь сюда за платьем. А если работа попадется хорошая, то напрямую в мастерскую за новым нарядом пойду.

Приободренная этими мыслями, я изучила город вдоль и поперек. Он и впрямь оказался совсем небольшим — и нескольких часов хватило, чтобы обойти его полностью. А я, тем временем, преследовала и другую цель: постепенно готовила к физической нагрузке явно не приученное к этому тело.

К счастью, обошлось без неприятных сюрпризов в виде заболевших лодыжек. С суставами у Марты все оказалось в порядке, да и лишний вес был не такой уж большой.

Не жесткая, щадящая диета, вписывающаяся в рамки правильного питания, и спорт рано или поздно помогут мне вылепить из Марты прежнюю меня. Во всяком случае, приблизить меня к тому образу, что я привыкла видеть в зеркале в последние несколько лет.

Неподалеку от городских стен виднелся небольшой лесок. Даже, наверное, рощица. Вряд ли кому-то придет в голову гулять там день-деньской. Там я и побегаю — по опушке, на всякий случай не углубляясь в лесную чащу. Кто знает, вдруг в Астралисе водятся и какие-нибудь магические животные…

На город (пока еще безымянный для меня) опустился вечер. Пора было возвращаться домой… Вот только делать этого не слишком-то хотелось. У Марты не было специальных плафонов, в которые можно было запустить сверкающие искорки — только свечи. Вероятно, деньги она тратила лишь на самые необходимые магические атрибуты — на сущности огня для ее печи и… то самое злополучное зеркало. Ничего другого в ее доме я не обнаружила.

А значит, меня ждали лишь полумрак, разбавляемый светом свечей, и тишина.

И это, и постыдное завершение нашего с Мартой и Магдалиной разговора побудило меня наведаться к последней.

Открыв дверь, вещунья сощурила глаза.

— Ну здравствуй, Алана.

Голос Магдалины был холоден. Ее можно понять.

— Извини меня, — выпалила я. — Что прогнала и вообще повела себя как неблагодарная сволочь.

Казалось, вещунья только этих слов и ждала. Ее лицо разгладилось, взгляд смягчился.

— Понимаю. На тебя многое навалилось.

— Да, но… Это меня не оправдывает.

Исходя из того, что я узнала о Марте, я не представляла ее ведущей себя вот так. Но я была собой, и этого не изменишь. Точнее…

— Я хочу измениться, — тихо, но твердо сказала я.

Сама не знаю, Магдалине ли я это говорила или же самой себе.

— Зайди, — мягко сказала вещунья.

Я поднялась на крыльцо и вслед за ней протиснулась в дом.

— Измениться? — затворив дверь, спросила Магдалина.

Я помолчала, кусая губы.

— Один дорогой мне человек назвал меня ограниченной. И это правда. Вот только… Даже эти слова не заставили меня иначе пересмотреть свои взгляды, изменить свое мировоззрение. Мне проще было отказаться от него, вычеркнуть его из своей жизни… и найти того, кто примет меня такой, какая я есть. Потому что зачем мне меняться — там, где