Хозяйка магической лавки – 6 - Александра Черчень

А то шпионы они такие. Сама на себя донос не составишь – никто не составит так, чтобы тебе понравилось!

Я сняла перчатки и шарф, передала их лакею, а затем направилась в гостиную. Здесь царила домашняя атмосфера: большой камин мерцал огнём, Лаор, гримуары и Марель расположились кто рядом, а кто и на большом круглом столе.

На столе, словно на сцене, разыгрывался настоящий спектакль. Сара и Марель активно спорили о чём-то, Фоля пытался вмешаться, и примирить заклятых подружек, но не преуспевал. Лаор же лениво откинулся в кресле с чашкой чая в руках и наблюдал за происходящим с нескрываемым удовольствием.

– О, Аделька вернулась! – обрадовалсь Сара.

– И как вовремя, – протянул Лаор, усмехаясь. – Спасай. А то сейчас одна другой что-нибудь оторвет. Или хвост или закладку, одно из двух…

– Всем добрый вечер, – лишь улыбнулась я и поинтересовалась: – Что обсуждаем?

– Кто из нас больше помог тебе в жизни, – состроив важную мордочку, заявила Сара. – И кто, соответственно, является лучшим другом.

– Вы все мои друзья, и это уж точно не стоит споров, – тихо рассмеялась я, и погладила Марель пальцем между ушек, а Сару почесала по корешку.

Бэтси сменила чайник, принесла дополнительную кружку и даже булочки и кое-что посерьезнее. И это пришлось весьма кстати, ведь оказалось, что гуляя по морозу, я успела проголодаться.

Маленькие бутербродики, конечно, не были полноценным ужином, но вполне выручили.

Мы где-то час просидели в гостинной.

Марель рассказывала о том, как идут дела в особняке и что случилось нового, пока меня не было.

Конечно, больших подвижек за этот срок не случилось, но работа кипела. Фоля поделился тем, что Матильда и Брунгильда сразу после моего отъезда зачаровали семейную библиотеку Харвисов от проникновения и, судя по всему, легли там в спячку.

Я даже порадовалась, так как сейчас была совершенно не готова что-либо решать по поводу владения еще двумя ведьминскими гримуарами.

Признавать себя их хозяйкой не хотелось. А что делать вместо этого, кроме как просто сдать их в Ковен ведьм, я пока не придумала.

Спустя время инкуб попрощался и ушел отдыхать, паучки тоже разбежались по своим делам, и мы остались втроем.

– А вообще, Адель, ты большая молодец, что нашла учительницу, – вдруг проговорила мышка. – Я, конечно, не говорила с ней напрямую, лишь наблюдала из кармана Бетси. Но мне кажется, что это очень грамотный специалист.

Мне сразу стало зябко.

Образ миссис Гарса запустил цепочку воспоминаний и ассоциаций, финалом которой был Рей.

И не принятое решение.

– Мне нужно с вами поговорить.

Я медленно выплела сеть защиты от прослушивания, делать которую некогда научила меня Сара. Сейчас она одобрительно наблюдала за моей работой.

– Обстоятельно, – удовлетворенно хмыкнула Книжуля, когда я закончила.

– Да, потому что разговор не для лишних ушей. В Лавке мы могли говорить и так, мимо внимания Кота точно ничего бы не прошло. А тут приходится перестраховываться.

– Даже интересно, о чем пойдет речь, – тихо пропищала Мареллина.

Она присела на край обычной книги, что лежала на столе и разгладила лапками юбочку. Приготовившись слушать, волшебная мышь слегка пошевелила усиками и вопросительно посмотрела на меня.

Начинать было сложно.

Но молчать дальше уже не было смысла. И времени.

Я максимально коротко пересказала свой диалог с леди Рейвенс. Не упуская при этом детали: о том, что может ожидать по сути невиновного мальчика в теле взрослого, о его нынешнем состоянии и просьбе леди помочь им уехать.

И если в тот момент, когда я слушала ее, мне казалось, что ответ очевиден: я не могу ей помочь. Не хочу и не буду. То с каждым днем моя категоричность шаталась.

А сейчас и вовсе рассыпалась…

И я не знала, что делать.

Я могла бы закрыть глаза на все, но не на несправедливость по отношению к ребенку. Если это действительно так, если на самом деле сейчас это тот малыш – у которого не стали спрашивать, хочет ли он становиться великим магом. Которого лишили детства. Забрали право выбора…

Я со вздохом закончила говорить.

Марель выглядела вконец ошарашенной. А Сара таращила на меня глаза и первое время, видимо, не находила слов.

Зато мышка знала, что мне сказать:

– И ты эту старую грымзу еще не сдала?! После всего, что она сделала тебе, нам?! Адель, как ты могла? А вдруг она еще чего натворит? Чтобы сыночку лучше сделать?

Вот этот момент я не учла. Но в тоже время – сейчас не время для злодейских планов. В любой момент стража их может застать и тогда… Итог неутешительный.

– Они в опале, у нее возможностей нет. К тому же, это все рук дело князя…

– Ты ещё ее оправдывать начни! Заварушку с подселением князя в тело собственного сына затеяла она, – покачала головой Марель. – К тому же, в лавку пробраться возможность же нашла. Что ее остановит к другим людям заявиться?

– Тебя послушать – всех казнить, нельзя помиловать, – произнесла Сара. Спокойно, без той привычной язвительности или иронии. Как-то… горько. – А с виду добропорядочная мышь, не скажешь, что кровожадная.

– Я справедливая вообще-то! Или ты Рею руку пожать хочешь, которой он тебе страницы вырывал? И планировал так-то с Аделькой расправиться!

Я не стала добавлять, что меня потом хотели оживить обратно… Но поняла, что не стоит. Как минимум – я не желаю оправдывать тиосского князя.

– Не хочу, – ответила Книжуля. – Но если в теле Рея сейчас действительно мальчик, то это несправедливо, что он будет нести наказание. За мать, за подселенца. Не думаешь?

– А где гарантии, что если их отпустить, не вернется этот князь и всех не порешит? Откройте глаза! Она преступница, ее сын тоже преступник! Зло должно понести наказание, оправдывать никого нельзя!

А где границы добра и зла? Хотеть спасти сына и дать ему лучшую жизнь вопреки всему – плохо или хорошо?

У меня голова уже разрывалась от этих мыслей и поэтому мне нужно было стороннее мнение. Совет. Подсказка.

Потому что я хотела поступить по совести. Но при этом понимала – если леди Рейвенс ускользнет, это будет неправильно. Но если малыш Рей пострадает, то это тоже несправедливо.

– Мышь, я тебя не поддержу, извини, – Сара вздохнула. – Это тяжело, конечно. Тебе, Марель, или тебе, Адель, возможно не понять, но я была матерью. Сложно описать, но твой взрослый ребёнок это все равно ребёнок… Даже если внутри него кто-то другой, чужой, ты видишь лишь родные глаза, а все его, даже самые ужасные, поступки оправдываешь.

– Но это не значит, что надо всех убийц оправдать! – воскликнула мышка. – Так-то они тоже были пухлещекими малышами, которым пятки мамы целовали.

– Конечно. Но ведь у нас другой случай. Внутри взрослого тела – маленький полуторагодовалый ребёнок.

– Его будут пытать, а могут и вовсе казнить… – у меня холодок прошелся по спине.

– Ла-а-адно. Тогда пусть докажут, что все так, как вы тут говорите! – Марель поднялась на лапки и посмотрела на меня серьезными глазами. – Я не поверю словам, а заверениям преступницы тем более. К тому же, это сам Рей вроде как невиновен, а у матушки руки в крови. Пусть ею занимается правосудие!

Я была с мышкой согласна. Но оставался один момент:

– И как ты это представляешь? Как провести экспертизу? Думаешь, нас или леди Рейвенс кто-то будет слушать?

– Тебя не будут, а вот лорда Ибисидского ещё как будут, – поиграла нарисованными бровями Сарочка. – Так что, если ты хочешь помочь, сначала нужно рассказать все мэру. Но в идеале, чтобы вы не были в конфликте. А то знаешь ли, обиженные мужчины плохо помогают.

Из моего горла вырвался хриплый смех. Вот, значит, как! Дар – обиженный мужчина, а я?.. Я тоже обижена, между прочим.

– Я чего-то не знаю? – встопорщила усики Марель.

Мой гримуар отмахнулась закладкой:

– Да просто Адель умудрилась поссориться с женихом на королевском балу. Теперь она сильная и независимая, мэр ей в зубах дорогие букеты тащит, а она их раздает на улице. И помощи, конечно, просить не хочет. Таки почти не замерли посреди дороги, ты же едва не отослала мэра! Я прям читала это во всей твоей позе вообще и выражении лица в частности.

– Во-первых, не замерзли, – мягко