Ненужная дочь (СИ) - Брай Марьяна

— Я должна сидеть тут, как собака в конуре?

— Где? – переспросил Лео.

— Это такой домик от дождя и ветра, в котором сидят собаки на цепи! - выпалила я.

— Так, черт, - вдруг спохватился Лео, - я забыл свечи. Масляные светильники привезут позже. Сейчас я схожу к Луису, - Лео, сделав еще один круг по комнате, взял поднос с тарелками и направился к выходу. - Ложитесь спать, мисс Виктория. Пока меня нет, вы сможете переодеться, - он хлопнул дверью, и в домике повисла тишина.

На улице вовсю стрекотали цикады. Сейчас, когда не стучали топоры и молотки, я слышала за стеной песни насекомых, какие-то шорохи, шум воды, перекатывающейся по камням. Потом стукнула дверь. Видимо, Лео дошел до таверны.

Быстро раздевшись, я поняла, что даже в тонкой рубашке мне не стало прохладнее. За занавеской, как ни странно, я чувствовала себя в полной безопасности. Одеяло я постелила на разложенные по топчану сумки, легла на него, подложив под голову подушку, и накрылась отрезом ткани, который планировала использовать как простыню.

Тело благодарно отозвалось приятным расслаблением. Я снова пошевелила пальцами ног и улыбнулась.

— Никто не сможет меня расстроить. Ни одна душа не знает, что я обрела. И где бы мне ни пришлось жить и спать, я самый счастливый человек, – пробормотала я, засыпая.

Проснулась я от стука молотка. Казалось, стучали прямо над моей головой. Стена тряслась. Я села и откинула занавеску. В дверном проеме стоял Уорен и прибивал к косяку железную скобу.

— Мисс Виктория, простите, что разбудил. Рано утром прибыл поезд, и сейчас в городке столько всякого сброда, что ждать было нельзя, - махнув рукой, в которой держал молоток, дружелюбно, с улыбкой оповестил меня помощник моего «братца».

— Понятно, - я скрылась за занавеской и улеглась обратно, но вспомнила, что вчера, когда раздевалась в полной темноте, нащупала на талии тот самый мешочек с украшениями матушки Виктории. Элоиза велела беречь его.

Нащупав под подушкой бархатный комок, я вынула его, развязала веревочку и высыпала на руку мои сокровища. Удивлению не было предела! Там, среди золотых, украшенных камнями серёг и пары ожерелий лежали камни. Я могла ошибаться, но не в этом вопросе! Это были те самые камешки из бабушкиных серёг. Те самые, которые она не продала в свои тяжелые и самые жуткие годы.

Я потерла глаза, положила все остальное обратно в мешочек, оставив на ладони два крупных изумруда. Они были прозрачны, как слеза, и даже яркий бутылочный оттенок не мешал видеть линии на ладони. Та самая огранка в виде бриллианта, тот же размер. Единственное, они не были заключены в золото.

Немного закружилась голова, и я, зажав камни в кулаке, опустила голову на подушку. Уорен продолжал колотить. Судя по всему, не моим молотком, который я спрятала под кроватью в саквояже.

Вспомнив про саквояж под кроватью, перед глазами снова встал тот день, когда бабушка достала из-под своей кровати тот небольшой чемодан, открыла шкатулку и достала серьги.

— Мистер Лоуренс с раннего утра ушел к холмам, - закончив прибивать и опробовав щеколду, начал Уорен, и мне пришлось выплыть из своих мыслей. - Если вы готовы вставать, я дойду до таверны и принесу вам завтрак.

— Да, Уорен. Я была бы благодарна вам, - свесив ноги с кровати, я села и уставилась на занавеску: расправившиеся складки все равно были видны и были похожи на звездочки.

— Ну, тогда я пошел. А вы будьте готовы, - ответил он и вышел. Щеколда неожиданно громко стукнула, и я вздрогнула. Потом посмотрела на свои колени и улыбнулась.

— Ладно, новый день наступил. С новыми ногами я все переживу, - бодро встав, заявила я. Но, шагнув, поняла, что разница босиком и в обуви все же ощущается. С собой у меня были только кожаные высокие туфли на шнуровке, похожие на ботиночки.

Я обулась, скинула рубашку, подумала и решила надеть юбку со светлой сорочкой. Плотная ткань и свободный крой не выдаст, что под ней ничего нет, а дышать будет значительно легче. Утро было в разгаре, воздух нагревался.

Нашла расческу и, зачесав волосы как можно выше, перетянула их найденной в саквояже лентой. Потом завернула получившийся хвост и снова затянула. Так шея будет открыта.

На завтрак Уорен принес бобы с кусочками того же зайца, что я ела на ужин. Заяц, может был и не тот самый, но на вкус и жесткость они были идентичны. Подумав, что это, скорее всего, его брат или даже дедушка, я хохотнула.

Настроение поднималось. И радоваться этой жизни мне никто не смог бы запретить, или помешать!

Глава 11

По дороге в туалет и обратно я отметила, что народа и правда стало больше. Теперь, кроме усилившегося стука топоров, то там, то здесь слышны были голоса: мужчины окликали друг друга по именам, хохотали. По улице шлялись человек пятнадцать. Судя по тому, как они примерялись, дома собирались строить и напротив нашего домика, и правее его, на пустыре.

Через один дом, слева рядом с крыльцом стояла Ирен. Она держала ладонь над глазами, прикрываясь от солнца, и смотрела на пыльную дорогу. Вчера именно по ней мы приехали сюда. Я перевела взгляд туда же и ахнула: по дороге растянулся караван из людей. В нём было человек сто, а то и больше. Люди шли группками, не торопясь, и видно их на холмах было далеко.

— Ищи, куда прятаться, - то ли мне, то ли себе вдруг сказала соседка, и я внимательнее посмотрела на нее. Она стояла с голыми плечами. Тугой корсет делал ее талию просто нереальной: по-кукольному тонкой. Лиф практически не скрывал груди. Я только и успела подумать, что, слава Богу, хоть юбку успела надеть, как она повернулась ко мне:

- Иди в дом, цыпленок. И никому не открывай двери. Уорен сделал замок?

— Да, - на выдохе ответила я. - А вы-то откуда знаете?

— Так это я поторопила его. Твой братец только и думает, что о крепости своих рельс, - она хмыкнула и, не обращая внимания на скабрезные шуточки проходящих мужчин, поднялась на крыльцо и вошла в дом.

Вспомнив, что я хотела еще наломать веток, пошла было за дом, но потом вспомнила, что снаружи я его закрыть не смогу. А сейчас в нашем, хоть и бедном, доме дорога каждая чашка. Недовольно цыкнула и вернулась внутрь.

Разожгла печку снова с одной спичкой, сварила кофе и встала возле окна. Пить из хоть глубокой, но все же тарелки было неудобно. Решив, что раз все самое интересное буду наблюдать из окна, по крайней мере, пока не вернется Лео, я решила соорудить себе портер. Подвинула стол к окну, а к нему стулья. Нашла в куче на стуле отрезы, приготовленные для штор, присела и принялась подшивать край, чтобы вдеть в него веревку. На столе кучей лежали какие-то документы, карты и просто листы с заметками. Я придвинула один такой и вдруг поняла, что прекрасно понимаю написанное, хоть это были и не русские буквы.

— Значит, теперь я знаю два языка, - достаточно громко сказала я. И в этот момент в дверь кто-то ударился со всей мочи.

— Виктория, это я, - голос Лео успокоил. Но все равно я не сразу смогла встать и открыть.

— Еще раз так сделаешь, и у меня будет «вот такой рубец»!

— Что у тебя будет? – он встал как вкопанный, и только через несколько секунд я поняла, что не узнала бы его на улице: на нем были такие же серые от пыли штаны, как на Уорене, такая же видавшая и лучшую жизнь рубашка. Только жилет еще хранил блеск и лоск того джентльмена, с которым я выехала из Бостона.

— Это что? – сама не зная зачем, спросила я.

— В этих поселках нет смысла одеваться иначе, - он осмотрелся, будто и сам не ожидал такого от себя. Потом заметил мою тарелку с недопитым кофе и, отобрав, с большой радостью в пару глотков опустошил ее.

— Эти люди на холмах… они все идут сюда? – я наблюдала, как он раскладывает на столе карты.

— Да. Теперь ты понимаешь, что на улицу лучше не высовываться? – не поднимая головы, спросил он.

— Нет, не понимаю. Ты просто должен дать понять, кто я и все. Не дикие же звери они?

— Дикие, но не звери, да. Сегодня вечером они все напьются в стельку, как только поставят палатки на пустыре.