Ректор для попаданки (СИ) - Вулф Алекса

Златая цепь на дубе том:

И днём и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом...»

Назойливый тихий шум с попечительской «галёрки» прекратился. Все члены совета притихли, слушая мой звонкий голос, звучавший всё увереннее и увереннее.

А я разошлась! Благо на память не жаловалась, да и бессмертное произведение Александра Сергеевича знала назубок.

«И там я был, и мёд я пил;

У моря видел дуб зелёный;

Под ним сидел, и кот учёный

Свои мне сказки говорил...»

Закончила я “читать” и с победным видом взглянула в застывшие лица членов совета. Маска изумления и шока прилипла даже к мадам матушке ректора.

Не удержалась от взгляда в сторону Эдмонда. И широко улыбнулась мужчине. Накоси-выкуси, товарищ ректор! Как ты теперь запоёшь?

— Неужели это всё же новый Хранитель? — задумчиво протянул красноносый старик.

— Не может такого быть, — матушка ректора только головой качала. — Здесь точно какая-то хитрость!

— Прекратите, леди ди Белуччини, — хлопнула ладонью по столу другая благообразная дама и осмотрела меня через старомодное пенсне. — Сколько доказательств вам необходимо? Девица прошла СПРАВЕДЛИВЫЙ СУД, и пифии не усмотрели в ней зла и двуличия! Священная книга предыдущего Хранителя открыла ей свою мудрость!

И она махнула рукой. Сухонький старикашка с бриллиантовыми запонками откашлялся и проблеял скрипучим голоском:

— Возрадуемся же, леди и джентльмены! У нас есть новый Хранитель!

— Допустите Хранителя до библиотеки и пусть приступает к исполнению своего священного долга: к лечению книг! — распорядился красноносый.

Матушка ректора встала, опершись ладонями на сукно стола, посмотрела на меня в упор, потом неохотно сказала:

— Что ж, раз члены попечительского совета единогласны в своём мнении, я не стану противиться. Эдмонд, сын мой, проводи новую Хранительницу, — это слово она выплюнула почти с презрением, — в её личные апартаменты при библиотеке.

— А мы, пожалуй, не против подкрепиться, не так ли, леди ди Белуччини? — и красноносый старик с видом ребёнка, предвкушающего необыкновенные лакомства, обещанные родителями к празднику, потёр ладони и хитро улыбнулся.

— Да-да, — вяло махнула рукой мадам матушка ректора. — Сейчас сервируют стол.

Эдмонд крепко взял меня под локоть и, поклонившись совету, попятился обратно в холл. Я за ним, ибо выбора мне не дали.

Шли мы молча. Сначала свернули в большой и красивый коридор, где статуй уже не было, зато на стенах висели картины из серии «Великий учёный муж». Великих учёных дам среди них не было. Только господа с вдохновлёнными лицами и карандашами в руке.

Начали нам попадаться и студенты. Во всяком случае, я так поняла, что это студенты — юноши элегантного вида с причёсками «пирожок» и молоденькие девицы в платьях почти как то, которое было на мне надето, но гораздо более вычурно украшенных лентами, тесьмой и кружевами. Все они без исключения провожали нашу пару удивлёнными взглядами, а, оглянувшись, я заметила, как девушки шепчутся за спиной, прячась за ладошками.

Что-то тут не так.

Впрочем, что именно не так, понять я не успела, потому что Эдмонд остановился у высоких, на этот раз уже не в три роста, дверей и с несвойственной ему галантностью пригласил:

— Прошу, входи.

— А куда мы пришли? — полюбопытствовала я. Он не ответил. Этого следовало ожидать, ха!

Пришли мы, как я могла судить по аналогии с моим миром, в ректорат. В большой комнате с ковром на полу и с зелёными фикусами в кадках по углам за широким столом сидела женщина средних лет, чем-то неуловимо похожая на Лилиан, только лицом строже и немного ярче одетая. Она встала при появлении Эдмонда и с неудовольствием сказала:

— Вас ждут, господин ректор.

— Кто? — отозвался Эдмонд.

— Студентка мисс Валлей.

Студентка мисс Валлей оказалась весьма привлекательной молодой особой в тёмно лиловом платье с белыми рюшами. Её светлые волосы были закручены в небрежный пучок на затылке, а под глазами залегли синяки как раз в тон одежде. Она вскочила и, не обращая внимания на меня, повисла на другом локте Эдмонда:

— Господин ректор, я ждала вас, чтобы признаться! Я ношу под сердцем ребёнка!

Секретарша только брови подняла, будто говоря: «Вот, пожалуйста!» А я чуть не упала от подобного заявления. Зато Эдмонд повёл себя странно. Его лицо вытянулось, глаза расширились, и он спросил:

— Чьего, простите, ребёнка?

— Как чьего? Господин ректор! Нашего с вами, разумеется!

Нифига себе заявочки!

Эдмонд смерил её почти таким же взглядом, которого он до сих пор удостаивал только меня, потом закрыл рот и нахмурился. Буркнул:

— Пойдёмте в мой кабинет и разберёмся во всём.

Но в кабинет мы пройти не успели. Сзади распахнулась дверь, и из коридора в приёмную вбежала Лилиан с растрепавшейся причёской. Она заломила руки и взмолилась:

— Господин ректор, только не убивайте, пожалуйста!

— Что ещё произошло, Лилиан? — совсем рассердился Эдмонд. А завхоз воскликнула:

— Снежианна снова пропала!

 Глава 6.Кто открыл ящик Пандоры?

Я всё же не удержалась на ногах и начала заваливаться. Как тут вообще можно остаться в здравом уме и адекватном состоянии?

Я не то что передохнуть, — просто переварить новую информацию не успевала, как меня по башке било новой.

«Беременная студентка? Вот козлина! — мысленно проговаривала я информацию в том порядке, в каком она ко мне успела поступить. — А ещё что-то про внешний вид мне талдычил. Ох! А вдруг он именно поэтому и запретил в ночнушке гулять.... Он просто набрасывается на всё, что движется? А что не движется, двигает самостоятельно и таки доводит до греха?»

Я напряжённо потёрла виски и опёрлась о стену. Надёжную, твёрдую стену, которая не предаст.

«Снежка! Бедная моя девочка! Пока тупой папаша нянькался с чужой тёткой, ребёнок снова почувствовал себя ненужным! Руки бы повыдёргивала такому отцу!»

И снова мысли о ребёнке вернули меня к нашим баранам. А точнее, к барашке в ученической форме, которая усиленно строила из себя саму невинность. Поздно, деточка, поздно. С такими заявлениями невинной казаться уже ну никак не получится.

Пока я размышляла о свалившихся на нас бедах, ректор не бездействовал. Кинув на студентку злой взгляд, он бросил:

— Мисс Валлей, остаётесь здесь и ждёте меня. Никуда не уходить, ни с кем не разговаривать. Понятно?!

Девушка испуганно закивала и тут же нашла себе место на диванчике возле кадки с зелёным растением.

А Эдмонд молнией метнулся к выходу, по пути поймав меня за локоть. Снова!

И я бы воспротивилась, но понимала, что Эдмонд тащил меня на поиски Снежки, а в этом наши с ним планы совпадали.

— Где она может быть? — спросила я мужчину, когда мы оказались в длинном коридоре Академии.

— В прошлый раз она оказалась в твоём мире, — хмуро ответил ректор. — Думаешь, если бы я знал, где она, то брал бы тебя с собой?

Я пожала плечами, насколько это вообще можно было сделать в условиях гонки по гулким коридорам.

— И куда же мы в таком случае несёмся? — спросила я, переводя сбившееся от бега дыхание. Я едва поспевала за широкими шагами Эдмонда, которого бог или боги наградили завидной длины ногами.

— В твою комнату.

— Мою? Но мне только выделили... — забормотала я, теряясь.

— В ту комнату, — выделили словом Эдмонд, и я сообразила. В «келью» мою. Ну конечно. Вот только почему?

Собственно, это я и спросила у ошалевшего от бесконечных побегов дочки отца.

— Потому что, хранитель вы наш, Снежианна по-особенному выделяла вас среди всех, с кем общалась. Уж не знаю почему.

Ректор внезапно проникся ко мне уважением или же машинально перешёл на деловое общение, но звучало это «выканье» очень непривычно. В другое время я бы даже постебала мужчину, но... не сейчас.

— Если вы считаете, что она может быть там, надо проверить! — согласно кивнула я. Мы как раз подошли к знакомой двери.