Зов (СИ) - Самарская Юлия

Гор увидел возле ступеней группу людей в кожаных доспехах, с мечами и луками. Среди них были и женщины. Он почувствовал, как в груди шевельнулся зверь. Волк чувствовал свою стаю. Гор тяжело вздохнул и остановился. Он стоял гордой статной фигурой, широкоплечий, на голову выше всей стаи. Равный среди лучших. Воины обернулись, и один из мужчин, подошел к Гору вплотную, бросив резким взглядом вызов. Воздух потяжелел от создавшегося напряжения, что, казалось, неминуемо приведет к кровопролитию, но вдруг мужчина кивнул и положил руку на плечо Гора. Толпа расступилась, слегка склонив свои головы перед ним. Стая ждала его. И стая признала своего вожака.

В просторных коридорах замка стояли везде массивные статуи волков из черного базальта. Повсюду висели лиловые с зеленой полосой посередине знамёна древнего рода оборотней, в центре которых скалилась снежно-белая голова волка с фиолетовыми глазами – глазами волков-берсерков. Через высокие узкие окна пробивался свет восходящей луны, бросая бледно голубые полосы света на серый каменный пол. В тронном зале их ждали три его старшие сестры.

Гор не помнил их, ибо был новорожденным младенцем, когда его отец спрятал их с матерью в лесах, перед тем как принести себя в жертву для открытия портала во время последней битвы с темными колдунами Храма. Волки смогли перейти в другой мир через открытый портал и решили исход войны. Но цена была высока для них – Древний род был прерван и медленно угасал, приводя в упадок последнюю обитель оборотней-берсерков. Судьба матери Гора была также плачевна, как и отца – её убили дикие варги. Но младенца случайно нашла в горном лесу и приютила женщина Травница из поселения горцев, последний потомок первых людей из мира Терры. Травница нарекла младенца Яков, в честь своего погибшего новорожденного сына. Она выкормила найдёныша своим человеческим молоком. Когда мальчику исполнилось три года, Травницу убил в лесу дикий варг. Сироту отправили в Храм, откуда его вытащил спустя семь лет Медведь, которого Гор всю свою оставшуюся жизнь считал названным отцом.

Вся история его прошлой жизни проплыла у Гора перед внутренним взором, когда он стоял в этих грозных стенах своих предков. Он ощутил огненную силу, которая буквально лилась отовсюду, он жадно впитывал этот поток энергии и в итоге признал себя истинным будущим хозяином этих мест. Он воссоединился, наконец, со своей семьёй, и он не будет больше одинок.

Сёстры стояли перед ним как три языка пламени, так не похожи друг на друга, но в них всё же чувствовалась одна кровь – волчья кровь. Черноволосая Лита была самой старшей, с жесткими чертами лица и шрамом через всё щеку. Она билась в последней войне с темными колдунами наравне с другими волками-воинами. Эта война забрала у неё много – отца, мать, брата, нерождённого волчонка и любимого. Сражения обезобразили её тело и ожесточили душу. Она носила черные одеяния, в знак своего пожизненного траура и вечной скорби. Её глаза так и остались навсегда гореть лиловым жаром берсерков. Она взяла на себя мужскую ношу быть главной. Но испокон веков только мужчины могли поддерживать огонь и жизнь этой обители.

Увидев Гора, к нему подбежала маленькая девушка с глазами морской лазури и в платье из нежного как лунный свет серебряного атласа. Это была Виттория – его сестра-двойняшка. Они появились из утробы матери с разницей в несколько минут, но Виттория была также не похожа на него, как и на остальных волков, как огонь не похож на воду. Сестра бросилась к нему на шею и крепко обняла:

– Мы ждали тебя, Гор! Мы верили, что ты придешь! Я всегда знала это, знала, что ты жив, что ты вернешься, – воскликнула девушка, – Даже, если бы Yauh и не предупредила нас…

– Yauh? – Гор не поверил своим ушам, – Она была здесь? Эта ведьма была здесь? Когда?

– Я не думаю, что стоит так резко говорить о ней, – прищурив глаза, тихо сказала его сестра, стоявшая в тени высоких колонн из темно-синего мрамора, – Мы многим ей обязаны. И своим выживанием тоже, – Ардея горделиво выпрямившись с укоряющим вызовом, смотрела на брата, – Она нам никто, но она не бросила нас в трудный час, пока наш будущий вождь вырастал из своих пелёнок и искал смысл своей жизни, – её колючие глаза резанули стальным блеском.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Приняв хлёсткий удар, Гор лишь, молча, сжал губы в тонкую жёсткую полосу, но взгляда не опустил.

– Да будет благословенен тот час, когда семья волков воссоединилась вновь! – Виттория сжала в своих ладонях жесткую ладонь брата, – Yauh, предрекла нам тяжелые времена. Мы должны быть вместе! – она вдохнула полной грудью, и глаза её засверкали как ледяные звезды в далеком небе, – Я чувствую горячую волчью кровь в венах нашего замка. Он оживает.

18. ОДИНОЧЕСТВО

Мир Нави оказался не везде таким враждебным и мрачным. Когда Сатир опять обнял Мирру и зажглись синие искры, она была готова к его своеобразным перемещениям в пространстве. Ягги уже ждала их у небольшой скалы, где из ущелья наверху начинался необычной красоты тихий водопад, который образовал небольшое озеро внизу с каменистым дном. Его воды радужно переливались при свете фиолетового солнца этого мира. Вокруг раскинулись густые заросли неизвестных Мирре растений с широкими сине-зелеными листьями и серебряными соцветиями. Некоторые кусты достигали высотой роста девушки. Под ногами мягким фиолетовым ковром стелился мох. Сатир подтолкнул с усмешкой Мирру вперед к воде и быстро скрылся в зарослях. Ягги сидела в тонкой рубашке и чистила свою одежду от грязи и потёков засохшей крови.

– Ты в порядке, Ягги? – Мирра почувствовала себя глупой, задавая этот вопрос, но она не знала с чего начать разговор.

Ведьма усмехнулась и протянула Мирре её потерянный лук. Оружие напомнило девушке сразу о многих вещах и людях, которые, казалось, стерлись всеми происходящими событиями.

– Я не понимаю, что мне делать дальше, Ягги? – тихо прошептала Мирра, и села на мягкий берег озера, – Нужна ли я еще кому-то?

– А чего бы ты сама хотела в жизни? – Ягги накинула себе плащ на плечи и взглянула на неё, сверкнув своими разноцветными глазами.

– Мне надо к нему… – Мирра почувствовала, как к горлу подступил ком. «А нужна ли я ему? – вдруг подумала девушка. Ведь даже перед прощанием он ничего не сказал ей.»

– Ты же понимаешь, кто он теперь? – Ягги смотрела искоса на девушку, – Он ведет стаю. Он – воин-Волк.

– Волк… – тихо повторила Мирра. Тут к ней внезапно пришло осознание очевидного факта. «Он – Волк. Он – вожак стаи. Он взял на себя ответственность возродить древний род Волков. Возродить… – Девушка с дрожью почувствовала, как мир стал уплывать из-под ног. Подобное сходится только с подобным. Он будет продолжать свой род… с волками… с волчицей» Внутри всё скрутило противным холодом. Мирра, не отрываясь, смотрела остекленевшим взглядом на свои колени.

– Почему ты не сказала мне раньше? Почему заставила верить, что я могу быть рядом с ним? – от обиды её голос зазвенел стальными нотами в тихом шуме водопада, – Зачем вообще ты дала переродиться в огне этого мира?! – Мирра вскочила на ноги.

– Потому что он пришел ко мне и попросил помощи, – Ягги сидела, продолжая чистить свой грязный плащ.

– Он захотел сделать меня своей игрушкой?! – Мирра кипела уже от ярости, – Ведь он знал! Он не мог не знать, что нам не быть вместе! Где эта чёртова избушка? Я не пойду больше никуда! Я хочу просто выбраться отсюда и не видеть никого из вас! Никогда! Никого! – её трясло от ощущения, что её предали единственно близкие люди в этой жизни. У неё больше не осталось никого…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Девушка развернулась и кинулась бежать в темные заросли. Мокрые листья хлестали её по щекам, но ей было всё равно куда бежать, лишь бы оказаться подальше от всего и всех. Она была бы рада даже повстречаться с теми ужасными монстрами, которых пустили по её следу. Тогда бы, как она думала, всё закончилось бы очень быстро. Никакая физическая боль не сравнилась бы с той, что в душе беспощадно и жестоко разрывала её на мелкие кровоточащие кусочки.