Избранная. Между любовью и долгом (СИ) - Геррер Мария

Ознакомительный фрагмент

В этом тетя права. Про слуг я не подумала.

– Поняла, учту на будущее.

Только мне кажется, Грегу я понравилась в таком виде. Но это наблюдение оставила при себе.

Сервировку на столе переменили быстро.

– Итак, вместе с обедом начнем обучение придворному этикету, – коварно усмехнулась тетя. – Совместим полезное с приятным. Надо было учить тебя этому раньше, но не получилось. Не было у нас таких столовых приборов. Видишь эту странную вилку и нож с дыркой?

– Вижу, – обреченно кивнула я. – И что с ними делать?

– Смотри на меня и все поймешь, – тетя изящно взяла вилку двумя пальцами.

– А для меня местечко найдется? – Буля бесцеремонно запрыгнул на стул, где до этого сидел Канцлер. – Мне бы коньячку…

– Ты неисправим, – вздохнула тетя и позвонила в серебряный колокольчик. – Коньяк Бультазару Арчибальду! – приказала она лакею. – Одну рюмку.

– Только рюмку? – разочарованно спросил Буля.

– Хватит и этого, – отрезала тетя.

Глава 9

Буля смачно крякнул и залакал коньяк.

– Ты останешься жить тут? – спросила я пса.

– Естественно, – Буля допил коньяк и теперь жевал кусок ветчины. – Я все время буду с тобой. Я – твой друг. Моя задача – оберегать тебя он неприятностей, а ты за это будешь за мной ухаживать. Или тебя не устраивает? – насторожился пес.

– Просто интересно. А раньше ты где жил?

– В питомнике при дворце. Я нахожусь на государственной службе. Но теперь  полностью в твоем распоряжении. Это поручение дал мне сам Канцлер.

– У меня никогда не было собаки. Вообще никакой живности не было, даже хомяка, – призналась я.

– Это плохо. Значит, опыта нет. Сразу предупрежу – я люблю поспать днем, слегка храплю, без коньяка мне тоскливо. Из мяса предпочитаю телятину. Мне нравится, когда мне чешут спинку и живот. Ежедневные прогулки обязательны. Два раза в день, как минимум. Об остальном расскажу позже, – пес закончил с ветчиной и принялся за отварной язык. – Ах да, еще обожаю миндальные сухарики. Это моя главная слабость. Меня необходимо баловать.

– Бультазар, ты не слишком много себе позволяешь? – поддела его тетя. – Не много ли ты хочешь от моей племянницы?

– Нет. Я предупреждаю метту Элинор, как ей следует вести себя со мной.

– Если Бультазар тебя утомит, скажи мне, я его быстро поставляю на место, – пообещала тетя. –  Он бывает невыносим. А теперь продолжим изучать основы поведения при дворе. Будем наверстывать упущенное.

Тетя долго и подробно объясняла мне назначение каждого столового прибора. Оказалось, кое-что было знакомо мне с детства.

Я повертела в руке тяжелый кубок. Его я тоже помню. Золотые лилии на синем стекле. Если посмотреть на свет, кажется, что они качаются от ветра.

– Воспоминания накатили? – поинтересовался Буля.

– Да, – кивнула я. – Так странно. Непривычно.

– Ты скоро освоишься, – заверила меня тетя. – Рада, что память к тебе возвращается. Это последствия шока. Я консультировалась со специалистами. И в этом мире, и в другом, где мы с тобой жили. Помнишь, мы были у врача перед тем, как тебе пойти в школу? Он задавал тебе много вопросов.

– Да, это я помню. Спрашивал какие-то глупые вещи. Картинки показывал. Интересовался, что я на них вижу. Он мне тогда не понравился. Это был психиатр? – насторожилась я.

– Нет, конечно, – возмутилась тетя. – С какой стати? Психолог. Он заверил, что со временем ты все вспомнишь. Твой мозг блокировал неприятные моменты из прошлого. Но память к тебе не возвращалась. Через несколько лет я снова посетила врача, на этот раз здесь. Врач предупредил, что в переходном возрасте подростки очень ранимы. И лучше не бередить твои душевные раны. Это может вызвать повторный шок.

– Поэтому ты ничего мне не рассказывала о родителях?

– В том числе и поэтому.

 – Но я уже давно вышла из переходного возраста, – ехидно заметила тете.

– Я пыталась тебя осторожно подготовить к новой жизни. Но не получалось. Ты скептически относилась к моим рассказам. Знала, что надо поговорить с тобой по душам. Но все откладывала и откладывала сложный разговор.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Теперь уже неважно, – кивнула я.

– Да, неважно. Так что не будем отвлекаться и продолжим.

Мучительно долго разбиралась с ложками и вилками. Это была не еда, а пытка. Еще немного, я наплевала бы на этикет и начала есть руками. Наконец, долгий обед закончился.

На десерт мне подали пирожное с клубникой. Видимо, как утешительный приз за мои мучения.

– Как пользоваться другими столовыми приборами объясню за ужином, – порадовала меня тетя. – Сегодня можешь отдохнуть, а завтра я помогу тебе подобрать подходящий гардероб. В джинсах здесь женщины не ходят. Кое-что из одежды я тебе уже купила.

– Об одежде потом. Меня сейчас интересует другое. Я хочу поговорить очень о многом. И немедленно. Ты обещала.

– Разумеется, я понимаю твое нетерпение. Ну, слушай, – тетя поудобнее расположилась в кресле. – Разговор будет долгим. Твои родители погибли во время дворцового переворота.

– Это я знаю, мне Буля рассказал. Почему все твердят мне о долге, но никто не спрашивает, что я думаю об этом? Хотела ли я сюда возвращаться?

– Здесь твоя родина и ты нужна тут. Ты полюбишь эту страну. Она необыкновенная. Ты была ребенком, многого не помнишь. Последнее время я часто возвращалась сюда. Всего на день или два.

– Почему же ты никогда не брала меня с собой? Тогда я бы тебе сразу поверила. А так все свалилось на меня, как снег на голову.

– Перемещение по зеркальному коридору очень опасно. Я не могла рисковать тобой.

– Но ты же часто проделывала это?

– У меня дар, а у тебя его нет. Зато много других талантов. Уникальных, которые есть только у тебя.

– Но сейчас в стране все не так плохо?

– Смена правителя всегда смутное время, – философски заметила тетя. – А, кроме того, в любой момент может рухнуть защита и на страну нападут внешние враги. Они только и ждут, когда можно будет растерзать ее. Такой лакомый кусок для наших недругов!

– Их много?

– Очень. Сейчас Империя процветает благодаря тому, что Государственный Совет во главе с Канцлером проявил твердость и мудрость. Последние годы Императрица была не в состоянии принимать решения. Власть фактически перешла к Совету. Все попытки вызвать беспорядки пресекались на корню. А теперь, когда будет коронован новый Император, никто не знает, как поведут себя оппозиционеры. Часть их была изгнана из страны, часть отправлена в ссылку. Император может приблизить к себе не тех людей. Опять начнется дележ власти, а это никогда ничем хорошим не заканчивалось.

– Это точно. Но что можно сделать в такой ситуации?

– Надо или завоевать доверие нового Императора, или, что является государственной изменой, – ограничить его власть. Последнее более эффективно. Мне всегда нравилась конституционная монархия.

– Так ты заговорщица? – удивилась я.

– Можно сказать, что так, – кивнула тетя.

– Ты не боишься, что я проговорюсь? Я же не в меру болтлива, – съехидничала я.

– Ты уже выросла и стала разумной девушкой. И кому ты можешь проговориться? Канцлер стоит во главе этого. И Бультазар тоже на нашей стороне. Больше тебе болтать не с кем, – улыбнулась тетя. – И я уверена, что ты примкнешь к нам.

– Я не была в этой стране с детства. Как я могу примкнуть к кому-то?

– Но меня ты знаешь всю жизнь. Ты мне доверяешь?

– Да. Просто я ничего не понимаю в политике. И не хочу в ней разбираться.

– Понимаю, милая. Но у тебя нет выбора.

– Почему?

– Постараюсь тебе объяснить. С внутренними врагами разобраться можно. А вот с внешними все намного хуже. В Столице расположен главный артефакт страны. Его основная функция – сохранность внешних рубежей. По всей границе Империи расположены малые артефакты, соединенные с главным энергетическими потоками. Они создают защитное поле.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Как то, что сгенерировала ты во время нападения анархистов, – пояснил  Буля. – Но намного сильнее.