Вера Чиркова - Поверить в мечту

— Фанни самый лучший открыватель! — гордо сообщил Барри, когда замок, тихо щелкнув, сдался, — его весь город знает.

— Что такое — открыватель?

— А разве у вас таких нет? — Хумили дружно изумились, — а как у вас открывают замки, если случайно потеряют ключ?

— Вызывают слесаря, и он ставит новый замок, — вздохнула Слава, вспомнив, во сколько нервов и денег обходится такая процедура.

— Новый замок?! — по несчастно распахнутым карим глазкам можно было понять, какую душевную травму нанесло им это сообщение, — а старый?

— Не знаю, — пожала плечами женщина, она и действительно никогда не задумывалась о такой ерунде, — наверное, выбрасывают. Или ключи новые делают… нет, не знаю.

— Тсс! — потихоньку распахнувший дверь Стан прервал их увлекательное общение, — они на втором этаже, идите тихонько!

— Можно, я первый? — поймав утвердительный кивок Стана, Барри набросил на себя маскировочную сеть и шагнул вперед.

Лестница оказалась сложенной из камня, и это порадовало командира. Легче будет подобраться незаметно, мысль о том, чтоб прийти в открытую, сдохла сразу, едва он вошел в башню. Судя по выплескам эмоций, разговор между старыми друзьями давно вышел за рамки ностальгических воспоминаний. А может, никогда таковым и не был.

— Шарик! Отправляйся наверх и давай нам всем картинку, — шепотом скомандовал Стан, и Слава бросила на него виноватый взгляд.

Умение пользоваться унсом как второй парой глаз и ушей пока не входило в число ее привычек.

— …она не знала, на что идет, когда брала мой браслет?! Инвард, ты противоречишь самому себе! Меня провели как ученика скорняка на пушном рынке! Вместо куницы подсунули кошку, да еще и с котятами!

— Как ты можешь так говорить о любимой женщине?

— Любимой она была мне только до того момента, как я узнал об ее истинном лице. Изворотливая лгунья, готовая ради своей королевской репутации притворяться любящей женой, что может быть противнее!

— Значит, ты ее не любил…

— И это ты мне говоришь? Ты, который бросил ее в положении и помчался развлекаться в объятиях веселых южных красоток и морских дев? Скажи еще, что этого не было, чтоб я посмеялся от души! Ведь мы везде ходили вместе!

— Я получил письмо… нет, я не оправдываюсь, я действительно был дураком, — голос Инварда звучал глухо и устало, — и мне это уже очень хорошо объяснили. Но почему ты не позвал меня тогда? Почему не дал по-дружески в морду, или не вызвал на поединок?! Не захотел объяснить, какой я кретин? За что ты держался столько лет, Ральдис?!

— Я надеялся, что она родит мне ребенка… — так же глухо пробурчал консорт, — ради него я бы ей все простил.

Волна боли, вспыхнувшая в душе адмирала, отозвалась в висках Стана легкой ломотой и парень еще раз напомнил себе о щитах. А потом послал через унса вызов главной моряне и решительно шагнул на ступени.

В комнате, служившей консорту одновременно и гостиной и кабинетом, властвовал полумрак. Почти наглухо задвинутые шторы не впускали сюда ни грана яркости погожего летнего дня, и все, что освещало помещение — это единственная свеча, стоявшая на полке камина.

Адмирал сидел в одном из двух кресел, стоящих у холодного очага, а высокий, чуть сутулый мужчина, покачиваясь с пятки на носок, стоял перед ним.

— Что это за штука? — очень вежливо спросил Стан, и к Славе махом вернулось все прежнее беспокойство.

Чрезмерная вежливость всегда была у Костика признаком особой тревоги. И хотя она ничего не видела, и пока не могла понять, про что он спрашивает, но в том, что Стан усмотрел нечто нехорошее, была совершенно уверена.

— Зачем вы сюда пришли?! — злобно прорычал адмирал, — Я вас с собой не звал!

— Простите, пожалуйста, ваша светлость! — почти ласково извинился Костик, — но поскольку мы союзники, я считаю себя вправе уточнить, за что именно вы готовитесь отдать свою драгоценную жизнь?!

— А с чего ты взял, щенок невоспитанный, что я собираюсь перед кем-то отчитываться? — едкий ответ Инварда разозлил Славу до глубины души, но почему-то никак не подействовал на её сына.

— Скажи, мать моего народа, — задумчиво поинтересовался он, осторожно обходя кресло адмирала со стороны камина, — ты встречала когда-нибудь такие игрушки?!

Ярослава даже головой тряхнула, согнать непонимание, это он о чем? И с каких пор она мать какого-то народа? Чуть толкнув землянку бедром, мимо нее, с уже привычной стремительностью проскользнула моряна, замерла на миг возле маленького одноногого столика. Ярослава успела мельком заметить, что между бокалами и вазами стоит нечто непонятное, и хотела тоже шагнуть поближе, рассмотреть.

И в этот миг русалка рявкнула таким повелительным тоном, что ослушаться никому даже не пришло в голову.

— Глаза закройте!

Слава и закрыла, чисто механически. Правда, уже в следующий миг возмутилась, а с чего это моряна ими командует, как собственными мальками? Или кто они там у нее? И хотела глаза распахнуть, но тут словно кто-то открыл клапан у чайника со свистком. Огромный такой клапан, пар так и прыснул по коже густыми струями, хорошо хоть не горячий, а прохладный. Но Ярослава от неожиданности зажмурилась еще крепче.

— Все, можете открывать, — устало разрешил голос моряны, и женщина неверяще приоткрыла один глаз.

И сразу зажмурила снова, Стан уже отодвинул шторы и распахивал настежь створки окна, впуская в комнату ослепительный после полумрака солнечный свет.

Когда сгоравшая от любопытства землянка решилась потихоньку разжать ресницы во второй раз, высокий мужчина уже не стоял посреди комнаты, а сидел во втором кресле и Барри умело связывал его ноги. Руки были уже связаны.

А бледный, как мороженое с черникой адмирал как-то безразлично наблюдал за ловкими пальцами моряны и открывателя, распутывающими какие-то веревочки на его теле и пытался сдержать бившую его крупную дрожь.

— Вот почему ты не позвал никого из нас? — Мягко выговаривала повелительница, кладя на плечи воина руки, — ведь нетрудно догадаться, что они были заодно?!

— Не верил я в это… — адмирал мотнул растрепавшимися волосами, — не мог поверить. Мы же друзьями были… рядом с пиратами сражались, он меня не раз прикрывал. Я ведь его жертвой считал… или героем. Все про анлезийца чуть ли не в голос шепчутся, а он ей браслеты несет.

— А догадаться, что для второго сына небогатого дома это предложение было просто роскошным, ты, конечно, не мог? — едко процедил Ральдис, — не искать вдовушку старше себя вдвое и не жениться на купеческой дочке, а стать королем? И отцом короля?

— Какое еще предложение?! — чуть порозовевший процедуры повелительницы адмирал снова начал белеть.

— Предложение ее дядюшки, — мрачный Ральдис явно решил добить бывшего друга морально, раз не получилось иным способом, — гореть ему в чертогах темных богов, проклятому. Это он предложил женить меня на ней… не бесплатно, конечно. Взял расписку… что выполню несколько тайных поручений.

— И ты согласился…

— А у меня был выбор? Если бы не согласился я, он нашел бы другого… лишь бы не тебя.

— Да чем я так ему поперек горла? — застонал Инвард, и сразу смолк, по-видимому, начиная постигать истину.

— Вот именно, — кивнула печально моряна, — вот именно. Если бы на ней женился ты, вскоре бы вы все выяснили и действовали сообща. А у него не осталось ни одной ниточки, из которой можно было сплести надежную петлю… на королевскую власть. Он уже тогда собрался захватить трон… и никогда не поверю, что не мечтал сам на ней жениться.

— Это было невозможно, — резко качнул головой адмирал, — на такой случай в законе очень строгие ограничения, у него не было ни одного шанса. Все знатные женихи поднялись бы против.

— Теперь я жалею только об одном… — Ральдис с ненавистью уставился на бывшего друга, — что они испортили мне такую красивую интригу. Я ведь не стал бы гасить фитилек… просто развязал тебя, убрал шнуры и сел напротив… чтобы умирая, любоваться на твое мертвое лицо и знать, что отомстил за двадцать лет каторжного существования. И за всю свою загубленную жизнь…

— Моряна… — предупреждающе произнес от окна Стан.

— Вижу, — кротко отозвалась правительница, стремительно метнулось к консорту и дотронулась серебристым пальцем до его лба, — спи.

— Я ничего не поняла, — растерянно призналась Ярослава, — что он имел в виду, когда говорил…

И вдруг Слава обнаружила то, что Стан назвал "штукой" и пристально уставилась на нее, начиная понимать, в опасности был не только адмирал, а и все они. Неизвестно, что именно за гадость нагревалось в медной плошке, закрепленной в хитроумной конструкции над маленькой масляной лампадкой, ясно только, что ничего хорошего её испарения не несли. И он отлично это знал, потому и пытался их выгнать… Славе даже стыдно стало за свой недавний гнев.