О Гусейнова - Забери мечту с собой!

- Как твое имя, воин?

- Роман!

-Ну что ж, Роман, меня вернут не люди! Придет время, ты все узнаешь, а если живыми останемся, то и увидишь то, с чем справиться ты не сможешь. Да и я не смогу, если честно, но это не так важно сейчас. Слишком быстро бежит время, а нам выручать ваших женщин надо, ведь спалят, а там мать ребятишек. Думать надо и действовать. Но сначала я все же хотела услышать ТВОЕ слово Глеб, ведь я свое дала.

Мужчина отступил на шаг от меня и внимательно посмотрел мне в глаза, потом также пристально оглядел каждого из присутствующих здесь мужчин и, получив короткий согласный кивок, вновь вернул мне свой взгляд.

- Я даю тебе свое слово, Сирила, и очень надеюсь, что нам не придется пожалеть о своем решении. Но запомни, предашь меня, и твоя смерть будет быстрой, но мучительной.

Я сцепила от гнева зубы и, с трудом не срываясь на звериный рык, прорычала:

- Я та, кто познала предательство, из-за которого практически истреблен весь мой народ, и никогда сама не пойду на него. Запомни это, человек! Предателей мы не жалуем и не прощаем НИКОГДА!

- Я рад, малышка, что мы одинаково относимся к некоторым вещам...

В этот момент со стороны деревни раздались выстрелы, взрывы и многоголосый рев толпы. Я дернулась в сторону детей, которые все также сидели как мыши в сторонке от нас и пристально смотрели за нами, но как только началась эта какофония звуков, они в ужасе повернулись в сторону деревни. Глеб перехватил меня за руку и коротко объяснил:

- Это партизаны на подмогу жителям пришли, нам здесь больше делать нечего.

Я растерянно посмотрела на детей, возле которых стоял мужчина похожий на кота и что-то им говорил. Маша и Миша, кивнув ему головами, резко рванули ко мне. Подбежав, оба повисли на моей шее. Маша утирала рукавом телогрейки струящиеся по щекам слезы, и сквозь всхлипы мы все разобрали ее монолог.

- Спасибо, Сири, спасибо, что не бросила, спасла, отомстила за нас, я всем расскажу какая ты смелая, всем-всем.

- Я тоже...

Обоих детей прервал осторожный, но, тем не менее, очень настойчивый голос Глеба:

- Дети, запомните оба, что вы никому про Сири не расскажите, а про нас и подавно. Мы здесь выполняем опасное задание, и никому про него знать не нужно, вы меня понимаете? Вдруг вас сможет услышать какой-нибудь фашистский недобиток, и тогда вы поставите под удар и Сири и нас. Вы понимаете меня?

Понаблюдав пару мгновений за неуверенными кивками детей, он продолжил:

- Теперь главное! О том, что случилось, расскажете только матери и предупредите ее о секретности, она сама решит, что делать дальше.

Мишка делал вид большого мужика, поэтому с важным видом спросил:

- И с дядьками, которых Сири зарезала, тоже ничего не делать?

Чуть поднявшиеся в удивлении брови Глеба, навели меня на мысль, что он подошел чуть позже, чем остальные мужчины и начальной истории нашего здесь появления не знает. Но он быстро вышел из ситуации.

- Не волнуйся, пацан, мамка найдет с кем решить эту неприятную проблему. Тем более, там сейчас партизаны, они вам помогут. Вы сейчас идите до дому, дядя Миша вас проводит, и ждите мать, а нам надо идти.

Я крепко прижала к себе поникших Машу и Мишу и тихо сказала на прощание:

- Прощайте и спасибо вам за то, что спасли от тоски, дали понимание, что не все люди плохие и предатели. Я рада, что встретила вас на своем пути. С вами я приобрела новый, неоценимый опыт, который очень сильно пригодится в будущем.

Отпустив их от себя, сделала пару шагов назад, устанавливая между нами дистанцию, чтобы им легче было уйти от меня. Пару раз помахав мне рукой, они бросились догонять кота Михаила.

- Нам пора на базу.

Глеб выразительно посмотрел на меня и, повернувшись спиной, направился в сторону сердцевины леса, за ним потянулись остальные, в том числе и я. Так началась моя новая страница жизни, под названием 'Завоюй мечту'.

Глава 6

Мы вереницей молча двигались между деревьев, стараясь ступать след в след и поэтому разговоры вести было затруднительно. И все же, когда мы прошли довольно приличное расстояние, и я от монотонности движения ушла в свои мысли, не сразу поняла, что происходит. Только когда меня в очередной раз, идущий позади меня, русоволосый парень со смеющимися карими глазами дернул за кончик косы, резко повернула к нему голову и остановилась, молча выжидая. Выпустив из пальцев мои волосы, он повернулся к стоящему позади него второму парню как две капли воды похожему на первого и спросил, смотря на брата, но явно адресуя вопрос мне:

- Данил, как ты думаешь, она специально косу свою выкрасила или у нее свои такие?

От этого вопроса все то, что я вторые сутки пыталась отодвинуть от себя, чтобы иметь возможность трезво мыслить и не сойти с ума, именно сейчас грозило вылиться наружу. Такой глупый странный вопрос практически разрушил плотину, которую я построила между собой и своим ужасом, происшедшим и личным горем. Я думала, она прочная, а она оказалась тонка как бумажный лист, и порвать его не сложно. Я усиленно глубоко задышала и часто заморгала, чтобы спрятать слезы в уголках глаз и рвущиеся наружу всхлипы от рыданий. Парни переглянулись между собой, чуть пожав плечами, и первый парень снова открыл свой рот, чем вызвал все-таки разлом в моей плотине:

- Ну, ладно, если это такой большой секрет, можешь не говорить, как ты выкрасила волосы, что они такими белыми стали.

Видно его брат по имени Данил что-то понял, глядя на меня, но ехидный смешок его брата меня добил окончательно. Да и нечего мне скрывать, это не мой позор, это моя память.

- Это не секрет, и если ты так хочешь, я отвечу на твой вопрос. Когда я родилась у мамы с папой, то порадовала их золотом волос, которые так похожи на мамины. Червонное золото блекло в сравнении с моими волосами. И так было двадцать лет моей жизни, человек. А для того, чтобы мои волосы приобрели столь интересный для тебя белоснежный цвет, два дня назад мне пришлось потерять практически всех, кого я знаю и помню, руками вместе с оставшимися в живых рыть яму, в которой можно уложить рядами больше тысячи женщин, погибших вместе со своими мужьями, оставив своих детей сиротами, а потом лично укрывать лицо своей погибшей матери цветами и поджигать эту общую могилу для того, чтобы облегчить им путь к Вратам смерти. Собирать всю ту боль, что разрывала живых и передать ее земле, чтобы в месте упокоения не смогли ходить чужаки и тревожить ушедших. Потом оставшихся гнали словно охотники добычу, мне пришлось выжечь половину степи, чтобы последние достигли границы, а потом, попав сюда, буквально утром, я впервые в жизни дала попробовать своим клинкам человеческой крови, на глазах детей зарезав тех, кто пытался изнасиловать одного из них. Так как, подходит тебе такой рецепт для покраски волос?