Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс

смотрела на него – на борьбу в глазах, на дрожь, на отчаяние.

И не знала, что ответить.

Часть меня хотела, чтобы он остался. Чтобы не оставлял одну. Не в эту ночь. Не после того, что случилось.

Но другая часть… другая боялась.

Боялась магии, что кипела в его крови. Боялась, что он не сдержится. Боялась…

Нет. Не так. Он не такой. Он не как убийца.

Но магия…

– Я… – начала я, и голос сорвался. – Я не знаю.

Слёзы хлынули снова – неудержимо, я не могла их остановить.

– Я не знаю, Кейлан. Я… я боюсь. Но я не хочу быть одна. Но магия… а вдруг ты… я…

Слова не складывались, всё смешалось – страх, желание, благодарность, паника.

Он смотрел на меня – долго, и что-то изменилось в лице.

Дрожь стихла. Дыхание выровнялось – чуть, с усилием.

Челюсти разжались.

Глаза всё ещё горели, но в них появилось что-то ещё – решимость.

– Тогда я останусь, – произнёс он тихо, твёрдо. – Но не трону. Обещаю.

Он прошёл к кровати – медленно, осторожно, опустил меня на край – бережно, как хрупкую вещь.

Отстранился, но не ушёл.

Опустился на колени передо мной – так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

Руки легли на мои колени – поверх платья, не под него, не скользя выше.

– Слушай меня, – произнёс он хрипло, но твёрдо. – Я останусь. Здесь. В этой комнате. Рядом с тобой. Всю ночь.

Взгляд впился в мой – серьёзный, клятвенный.

– Но я не трону тебя. Не поцелую. Не прижму. Не сделаю ничего, что может… напугать. Или причинить боль.

Он вдохнул – глубоко, дрожаще, явно борясь с собой.

– Магия… она кипит. Я чувствую её. Каждой клеткой. Каждым вдохом. Она требует. Кричит. Велит взять. Прижать. Завладеть.

Руки сжались на моих коленях – сильнее, но не больно.

– Но я не животное. Не зверь, что не контролирует инстинкты. Я король. Я контролирую себя. Всегда.

Он наклонился ближе – чуть, лицо в дюйме от моего.

– Ты боишься. Ты ранена. Ты пережила ужас. И я не добавлю к этому ещё один. Не стану тем, кого ты будешь бояться.

Слова прозвучали как клятва, как обещание, нерушимое.

– Поэтому я останусь. Но на расстоянии. Буду рядом. На полу. У двери. Где угодно. Но в этой комнате. Чтобы ты знала – ты не одна. Ты в безопасности.

Он отстранился – медленно, неохотно, руки соскользнули с моих колен.

Встал, отошёл к дальней стене – к окну, подальше от кровати.

Опустился на пол – спиной к стене, ноги вытянул, руки положил на колени.

Посмотрел на меня – через всю комнату, расстояние между нами было безопасным.

– Сейчас придёт лекарь, – произнёс он спокойно, но голос был напряжённым. – И твоя служанка. Они помогут. Помыться. Обработать раны. А я… я буду здесь. Рядом.

Пауза, взгляд не отрывался.

– Не уйду, – добавил он тише. – Обещаю.

***

И они пришли – почти сразу, как по команде.

Стук в дверь, и вошла Мирелла с полотенцами, за ней – Гракс, гоблин-целитель, с сумкой через плечо.

Морфрост не двигался – сидел у стены, смотрел, как они помогали мне.

Мирелла повела в купальню, помыла бережно, аккуратно, вытерла, переодела в чистую ночную сорочьку.

Гракс осмотрел царапины внимательно – большими жёлтыми глазами, длинными пальцами, нанёс мазь прохладную, успокаивающую, кивнул удовлетворённо.

– Заживёт быстро, – произнёс он хрипло. – Дня три. Может меньше.

Потом они ушли тихо, закрыли дверь за собой.

Мы остались одни.

***

– Ложись, – произнёс Морфрост тихо, но властно. – Укройся. Попытайся заснуть. Я буду здесь. Всю ночь. Никто не войдёт. Никто не тронет. Обещаю.

Я смотрела на него – на расстояние между нами, на напряжение в его теле, на то, как он борется с собой.

Он остался. И держит дистанцию. Ради меня.

Что-то сжалось в груди – тепло, благодарность, что-то ещё, что я не могла назвать.

Я легла – медленно, просто откинулась на подушки, натянула одеяло.

Дрожь не проходила, тело болело, царапины жгли.

Но страх… страх стал меньше.

Потому что он был здесь. На расстоянии. Но здесь.

Я закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание.

– Кейлан? – прошептала я в темноту.

– Да? – голос мгновенно, настороженно.

– Спасибо. За то, что остался. За то, что… не…

– Тихо, – оборвал он мягко. – Не благодари. Просто спи. Я здесь. Ты в безопасности.

Тишина легла на комнату – тяжёлая, напряжённая, но не враждебная.

Я слышала его дыхание – ровное, контролируемое, но тяжёлое.

Слышала, как он иногда выдыхал – резко, напряжённо, явно борясь с магией.

Слышала, как изредка шевелился – чуть, меняя позу, но не вставая, не приближаясь.

Он держал слово.

Оставался. Но на расстоянии.

И странным образом… это было именно то, что мне было нужно.

Не близость. Не прикосновения.

А просто… присутствие. Защита. Знание, что я не одна.

Постепенно дыхание выровнялось, веки стали тяжёлыми.

Тело, измотанное страхом, болью, адреналином, требовало отдыха.

Я начала проваливаться – в темноту, в сон, медленно, осторожно.

Последнее, что я услышала перед тем, как заснуть:

Его голос. Тихий. Хриплый. Едва слышный.

– Спи, Элиза. Я не отпущу тебя. Никогда. Никому. Ты моя. И я защищу тебя. От всех. Даже от самого себя.

И тьма поглотила меня – мягко, бережно.

А он остался.

Всю ночь.

На полу.

На расстоянии.

Сдерживая магию, желание, инстинкты.

Ради меня.

Глава 27

Сон пришёл незаметно – как вор в ночи, что крадётся бесшумно, скользит по краю сознания, пока не завладеет им полностью.

Я не почувствовала момента, когда веки стали невыносимо тяжёлыми, когда дыхание выровнялось до тихого, размеренного ритма, когда мир вокруг начал расплываться, терять чёткость, растворяться в мягкой, бархатной темноте.

Последнее, что я ощутила перед тем, как провалиться – его присутствие.

Морфрост сидел у стены, неподвижный, словно статуя из льда, высеченная искусным мастером и забытая в пустом зале. Спина прямая, несмотря на долгие часы бдения, ноги вытянуты, руки лежали на коленях – напряжённые, пальцы сжаты в кулаки так сильно, что даже в полумраке я видела, как побелели костяшки. Он не спал. Не закрывал глаза. Просто смотрел – то ли на меня, то ли в окно, в непроглядную темноту за стеклом, я не знала. Но чувствовала его взгляд каждой клеткой, каждым вдохом, каждым ударом сердца.

Он здесь. Он охраняет. Он не уйдёт.

Странное тепло разлилось в груди – непонятное, пугающее и успокаивающее одновременно, как первый глоток горячего вина после долгого пути по