Карен Монинг - В оковах льда

— Да вы что, издеваетесь? — взрывается Танцор. — Он вылезает обратно?

Лор смотрит вверх.

— Вот дерьмо.

— Падла, — соглашается Риодан.

Да, чуваки, Король Белого Инея замораживает МФП изнутри.

Я не знаю, может, в ревущем инферно огненного мира оказался именно тот звук, которым любит питаться КБИ, или просто случилась большая битва льда и пламени, и лед победил.

Но МФП трескается, шипит и плюется паром. Суперпламя вдруг суперостудили.

Лед тянет воронку вниз, замедляет до полной остановки. И гигантский смерч обретает плотность, становится слишком тяжелым для полета, он с грохотом врезается в землю, как огромная сосулька, падая с крыши, врезается в снег.

А мы стоим и таращимся на все это, пытаясь осознать внезапную смену событий. Сначала Ледяной Монстр был мертв, но аббатство было в опасности. Теперь аббатство в безопасности, зато Ледяной монстр жив.

Нам не удалось его убить. Почти все, кто стоит здесь, не могут стоп-кадрировать и умрут мгновенно, как только он выберется наружу.

Стенки МФП начинают трястись, Король Белого Инея ищет самую слабую точку, чтобы вылупиться из своей ледяной скорлупы.

Я прищуриваюсь.

Скорлупа дело тонкое. Хрупкое. Но это не скорлупа. На самом деле все внутри ледяного мира в этот момент должно быть плотным льдом.

Следовательно, в данный момент Король Белого Инея полностью заключен в одну из своих же ледяных скульптур.

Он попал туда в миг идеальной уязвимости.

Возможно, первый и единственный момент его уязвимости.

Я знаю, что бывает, если к ледяной сцене добавить вибрацию.

— Танцор, — кричу я, — кнут! Делай сверхзвуковые хлопки!

Риодану и Лору я ору:

— Стоп-кадрируйте вокруг него!

А ши-видящим кричу:

— Чувихи, валите отсюда немедленно!

А потом сама стоп-кадрирую, так быстро, как только могу с полупустым бензобаком.

Танцор щелкает кнутом, а мы стоп-кадрируем, как маньяки.

Заледеневший МФП дрожит, и его поверхность вдруг покрывается миллионом тонких трещин.

Земля дрожит, а потом раздается грохот, словно у МФП внутри гремит гром.

И внезапно я слышу самый мерзкий в мире шум, словно все звуки, которые успел собрать Король Белого Инея, вырвались сразу в бешеном диссонансе; это хуже ногтей, скребущих по школьной доске. Потом — А-тлично быть супергероем! — как я и думала, слившиеся монстры взрываются.

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

«Празднуйте хорошие времена, давайте же!»[62]

Я сияю. Нет смысла отрицать. Свечусь каждой клеточкой тела. У меня в жизни еще не было такого потрясающего приключения, а со мной в жизни многое бывало.

Мы тусуемся в главном зале аббатства, греемся у каминов, которые зажжены с трех сторон. У нас есть огромный чайник с растворимым какао (только на воде, а не на молоке), он греется в главном камине. В комнате запах, как на шоколадной фабрике, а Кэт разорила тайник с — черствым, но какая разница? — зефиром и каменно-твердыми бисквитами в жестяной коробке, которую хранила для особого случая. А еще у нас восхитительный, странно тягучий мед. И вкусу всего просто божественный. Каждый раз, когда я ем, я понимаю, что у нас еще долгое время может не быть ничего вкусного.

Мы победили! Мы затеяли битву против самого крутого злодея и победили. В отличие от последней великой битвы в этих местах, эту победу я видела собственными глазами. Мне не придется подслушивать о ней завтра, узнавать из вторых рук, от тех ребят, которым повезло там присутствовать. И никакой могущественный Король Невидимых не появлялся и не спасал нас в последний момент. Мы сами все сделали!

Когда взорвался МФП, удерживавший Короля Белого Инея, осколки льда взлетели в небо, ушли глубоко в землю и искрошили все, что было между. Все мы пригибались, уклонялись, хватали медленных, стоп-кадрировали с ними в укрытие аббатства. И все равно многих посекло, все покрыты царапинами, порезами и синяками. От осколков было не скрыться.

Мы ждали внутри, пока все не утихло и мусор не осел, а потом вернулись и начали копаться в обломках, чтобы убедиться в том, что угрозы больше действительно нет. Танцор добрых пять минут изучал там все, а потом сверкнул мне улыбкой и объявил мусор инертным. Он собирается отнести образцы в лабораторию Тринити, но и сейчас на девяносто восемь процентов уверен: из остатков ничто не восстанет.

— Как ты узнала, что это сработает? — спрашивает Джо.

— Я не знала, — отвечаю я с полным ртом липкого от меда бисквита. И слизываю крошки с пальцев. — Но когда я увидела, что Король Белого Инея замораживает огненный мир изнутри, я поняла, что он застрянет в одной из собственных ледяных сцен, как жук в янтаре. А каждый раз, когда мы с Риоданом стоп-кадрировали возле замерзших мест, те взрывались шрапнелью ледяных щепок. — Я пожимаю плечами. — Кто знает? Может, он и так застрял бы там, а со временем взорвался сам по себе. Но выглядел он так, словно вот-вот вылезет обратно.

— Я тоже так подумал, — говорит Лор, и все с ним соглашаются.

— Гениальная идея с кнутом, Мега, — хвалит Танцор.

Я сияю.

— Мы были на грани. Нам повезло, — говорит Кэт.

— Ни фига себе повезло! У тебя тут супергерои работали! — Часть супергеройства заключалась в идеальном выборе момента и точнейшем маневрировании, но, если она хочет притворяться, что это просто удача, я не буду тратить время на споры, а лучше поем.

— Сегодня у Леди Удачи появилось имя. — Риодан смотрит на меня.

— Ясен хрен, — поддакивает Лор. — Отличная работа, милая.

Я чуть не роняю бисквиты. И свечусь так ярко, что это почти больно. Кажется, из моей кожи течет свет.

Я самодовольно вышагиваю к камину и быстро заглатываю каменный зефир.

— Кто бы мог поверить, что принц Невидимых такое сделает? — говорит наша готичная Джоди.

Я давлюсь последней зефириной, которую пыталась проглотить целиком. Переключаюсь на скоростной режим и пробую быстро прокашляться, но у меня не выходит. Я слишком поздно понимаю, что скоростной режим был не лучшей идеей. Зефирина проваливается мне в горло и закупоривает дыхательные пути.

Я стучу по груди кулаком. Не помогает. Хочу применить к себе прием Хаймлиха, свесившись на спинку стула, но тут Лор бьет меня по спине и зефирина вылетает, расплескиваясь по стене над камином.

— Подруга, не стоит так запихиваться, — говорит Танцор. — Я все время использую с ней прием Хаймлиха. Она не жует, когда ест.

Я разворачиваюсь, и Танцор поднимается с пола. Выглядит он раздраженным. И усталым. Интересно, когда он в последний раз спал. У него такой супермозг, что я просто забыла про отсутствие других суперсил, какие есть у нас, остальных.