Твое пламя и твои крылья, феникс - Вера Ковальчук

особенного в этом нет. И даже проследил, чтоб между ними осталось расстояние не меньше, чем полтора шага.

— Я знаю, что всё произошедшее чудовищно. И мои личные взгляды на жизнь нисколько меня не оправдывают, — начал он глухо. — Но всё равно скажу. Меня давила уверенность, что я должен соответствовать чужим ожиданиям: манеры, внешность, подходящий брак, даже привычки те, которые подобают наследнику престола. Всё должно быть в точности таким, как считается приличным. А тут сердце не устояло, и я протянул связь с тобой. Невозможно было устоять. Это ничему «подобающему», — он даже скривился, — не соответствовало. И я обозлился на тебя, как последний дурак. Я жил в уверенности, что это не себя надо встряхнуть как следует, а тебя принудить к тому, что будет удобно мне. Себя утешал, что если поступлю с тобой мягче, то упаду в глаза окружающих и лишусь уважения будущих подданных… И вот тут-то я рухнул в бездну мерзости, которая разрушила твою жизнь. И мою тоже. Презирай меня, я заслужил.

— Я совсем не хочу тебя презирать.

— Да, я знаю, ты чиста душой и чужда дурному. Прости меня, прости. — Он качал низко склонённой головой. — Позволь показать тебе, что я изменился. Я всё понял, увидел и убедился, что путь, избранный мною, был разрушительным. И если хочу выжить, если желаю по крайней мере не испытывать болезненный стыд от того, каким являюсь, то должен всё в себе изменить. Я рад был бы попросить твоей помощи, но не решаюсь…

— Так, со своими манипуляциями ты, твоё высочество, сейчас отправишься вон, — рыкнул Иоато, дежуривший в паре шагов и внимательно слушавший каждое слово, которое произносил Меней. — Не позволю воспользоваться податливостью девочки!

— Не стоит волноваться, — попросила Шеника, глядя себе под ноги. — Я ведь только выгляжу ребёнком. Я уже давно не наивна. И поверьте, ваше высочество, я прекрасно понимаю, что одна я ничего изменить не смогу.

— Излишне даже пытаться. Я сам справлюсь с собой, в конце концов, именно мне это и нужно.

— Так что вы хотите от меня?

— Возможности видеть вас, слышать ваш голос. Изредка прикоснуться к вашей руке…

— Вы хотите, чтоб я в конце концов стала вашей женщиной? — Она подняла голову и посмотрела на него беспощадным, жёстким взглядом. Снова совершенно недетским.

Но он не дрогнул.

— Я мечтаю стать вашим мужчиной. Грежу о том, чтоб вы согласились назвать себя моей женой. В глубине души буду лелеять эту надежду до самого конца, но не потревожу вас ею, если не желаете.

— Вашей женой? Женой принца драков?

— Да.

— Но разве подобает вам, представителю королевской семьи, жениться на такой, как я? — Губы девочки изогнулись в болезненной ироничной гримаске. — Я и в этой жизни происхождения самого простого.

— Это не имеет значения. Теперь я не просто понимаю, но чувствую именно так, как сказал. Клянусь. Это я не особо-то достойная партия для вас. Однако надеяться продолжаю.

— А что скажет ваша знать? Помню, вас её мнение очень волновало.

— Она уже точно промолчит, поскольку я больше не наследник и не буду им в будущем. Я недостоин того, чтоб наследовать престол. Это очевидно. Но даже если бы остался наследником, скорее объявил бы войну всем Семьям Высокогорья, чем отказался от вас… Шеника.

Она долго смотрела ему в глаза, будто гадая, в чём именно он солгал. Но что в действительности думала эта трогательная, хрупкая девочка, понять было невозможно. Малышка не была так открыта, как все дети. Легко читалось, насколько хорошо она владеет и порывами своей души, и мыслями, и выражением лица.

— Я думаю, вы и в самом деле заинтересованы в том, чтоб меня вернуть… принц, — проговорила она ледяным тоном.

— Понимаю ваше… ожидание худшего. И, наверное, бессмысленно даже убеждать, что подвоха тут нет. Я просто хотел пояснить… — Поколебавшись, продолжил: — Дело в том, что наша магия взаимно связана. Я опасаюсь, что когда вы начнёте подрастать, проблемы магического плана могут всплыть. Я рад был бы помочь самым простым способом, через контакт с Древом. Но, к сожалению, не имею права отвести вас туда, пока вы не являетесь моей супругой. Но хотел предложить помочь в стабилизации энергий. Посильную помощь. — Он предостерегающе взглянул на нервно зашевелившегося Иоато. — Я говорю правду! Понимаю, вы не верите, но можете переспросить у моего брата или отца — они скажут то же самое.

— Вы говорили с Агатой? — тихо спросила Шеника.

— С Агатой? — удивился Меней. — Да, я общался с невесткой о своих дарах и о ваших необычных способностях. О том, что их сразу четыре, и два из них вы унаследовали от прошлой жизни. Мне стоит поговорить с ней ещё о чём-то?

Девочка сперва одарила старшего из братьев-драков хмурым взглядом. А потом всё-таки нехотя призналась:

— Она предупреждала меня о том, что когда я начну… вырастать… то есть созревать, у меня будут проблемы. С энергиями. Из-за связи с вами.

— Она уже осматривала вас? — Меней порывисто потянулся к Шенике, даже почти схватил её за руку, но очнулся, одумался, одёрнул пальцы. — Что сказала, дословно? Как обстоят дела?

— Сказала, что всё хорошо. Но мне нужно начинать учёбу. Она даже кое-что уже показала — медитации, научила танцу, который надо выполнять хотя бы через день.

Мужчина с облегчением выдохнул.

— Невестка очень заботлива. Это прекрасно. Я ведь смогу обсудить с ней ваше состояние? — Шеника пожала плечами. — Понимаю, конечно. Мне следует самому у неё спросить. Просто умоляю — не отталкивайте меня. Дайте мне ещё один шанс, молю.

— Но не на себя, — отрезала Шеника неожиданно жёстко.

Он лишь покаянно опустил голову.

— Как скажете. Я просто должен помочь вам. Исправить нанесённый ущерб нельзя, но хотя бы возможный необходимо предотвратить. Большего и не прошу.

В ответ — порывистый вздох. А у Иоато Сверада тем временем заметно закончилось терпение. Он уже не с ожесточением, однако решительно наклонился к Менею и проговорил:

— Шенике в любом случае нужно отдохнуть. Если она пожелает вас видеть, вам обязательно сообщат. Пока же прошу вас избегать преследований. Наша семья не позволит надоедать сестре.

В прежние времена одной этой фразы хватило бы, чтоб швырнуть старшего сына дракского короля в бездну беспросветной ярости. Причём без