Леди из охотничьего домика, или Отвергнутая жена - Екатерина Стрелецкая

документе есть? Есть! А кто-нибудь из деревенских жителей или работников лесопилки легко подтвердит, что барон Вангер ездил в охотничий домик уже после того, как его дочь вернулась в поместье. Даже точный день и положение солнца на небе в тот момент вспомнят, если хорошенько расспросить. Особенно если вопросы будет задавать кто-нибудь из числа «особых дознавателей», как вполне невинно именуют штатных палачей, занимающихся допросами. Это последнюю точку в жизненном пути приговорённых ставят обычные «работники топора и верёвки».

Уловка сработала: время от времени я ловила на себе пристальные взгляды присутствующих. Но мне-то что? Это настоящая Кристина могла растеряться, а я пережила столько родительских собраний и педсоветов, что не страшно.

Вскоре на пороге зала появился Ойген, вот только в отличие от меня, без сопровождения. Бывший муж выглядел бледновато, но ничто более не говорило о том, где именно он провёл эту ночь. Интересно, с каких пор в темнице выдают идеально отглаженную чистую одежду, а ещё бритвенные принадлежности? Или король пришёл к какому-то определённому решению насчёт нашего развода и теперь открыто демонстрирует, что ждать мне положительного решения бессмысленно? Ойген вольготно расположился в кресле неподалёку от камина, явно чувствуя себя хозяином положения. Неужели Его Величество действительно сменило гнев на милость?

Двери в зал закрылись, и из коридора раздалось, что заседание начинается, а потому более никто не имеет права сюда входить. Естественно, этот запрет не касался судебной коллегии, состоящей из трёх человек, которые появились из боковой дверцы и заняли свои места за столом. А вот вслед за ними из-за панели, располагающейся справа от трона, появился сам король. Хоть суд и называется «королевским», окончательное решение выносится Верховным королевским судьёй, и присутствие монарха является обязательным только, если задеты его интересы. После того как все выразили почтение Его Величеству, секретарь объявил о начале слушания.

– Нам было передано прошение от баронессы Кристины Вильгельмины Вербер-Майер, в девичестве Вербер, а после расторжения брака с бароном Майером именовавшейся госпожой Вербер, о повторном расторжении брака, признанного ранее действительным из-за аннулирования постановления, вынесенного судьёй города Гендринга. Его действия были признаны скоропалительными и не имевшими должных оснований для принятия положительного решения. Ввиду того что истица на момент заключения брачного соглашения являлась сиротой, в качестве её представителя выступал Его Величество Людвиг четвёртый. Таким образом, при рассмотрении дела о расторжении брака между баронессой Вербер-Майер и бароном Майером в мае сего года не были учтены интересы этой стороны. Всем присутствующим ясны причины аннулирования свидетельства о расторжении брака?

Возражающих не обнаружилось, а мне хотелось закричать от отчаяния. Всё-таки король выступал тогда в качестве представителя...

– Баронесса Вербер-Майер, поведайте, пожалуйста, королевскому суду о причинах, которые заставили вас повторно просить о расторжении брака с вашим мужем, бароном Майером.

Встав со своего места, я заговорила: – Я родила больного ребёнка – дочь Софию Анналейсу, и не смогла впоследствии воспроизвести на свет наследника барону Майеру по состоянию своего здоровья. Обе этих причины послужили причиной невозможного дальнейшего существования нашего брака. Барон Майер полностью поддержал решение о расторжении брака и подписал официальный отказ от отцовства. Немощность Софии Анналейсы была подтверждена осмотром и засвидетельствована в суде города Гендринга.

Верховный королевский судья хотел задать ещё один вопрос, но был остановлен жестом короля.

– И всё-таки я считаю то решение скоропалительным. Всё течёт, всё меняется. Да, девочка была признана немощной, но многочисленные свидетели утверждают, что сейчас она вполне здорова и ничем не отличается от своих ровесников. Возможно, всё дело было в смене обстановки, и в таком случае признать вас, Кристина, неподходящей для брака женой невозможно. Вы готовы предъявить суду Софию Анналейсу, чтобы все могли удостовериться в том, что она больна?

А вот это был удар под дых! После последних событий я костьми лягу, чтобы Софи оставалась как можно дальше и от Ойгена, и от короля. Моего бывшего мужа при упоминании дочери перекосило так, словно ему в рот жабу, облитую уксусом, засунули. Ответить мне на вопрос Его Величества было нечего, поэтому я промолчала.

Король, выждав минутную паузу, продолжил: – Однако если барон Майер не пожелал восстановиться в родительских правах, возможно, на то он имеет веские причины или собирался сделать это позднее, но не успел. В любом случае прошу считать эту причину для расторжения брака ничтожной. Что же касается вашего состояния здоровья, Кристина, то готов предоставить одного из своих целителей, чтобы он дал полную оценку. Однако и на первый взгляд вижу, как вы крепки и вполне способны подарить наследника своему супругу, а, возможно, и нескольких.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Хорошо, что из-за широких складок на юбке, которые заложила Сабрина, моих рук не было видно, иначе точно посчитали бы оскорблением мнения короля.

– Молчите? Значит, вам нечего возразить. Барон Майер, а вы сейчас готовы подтвердить ваши ранние намерения по поводу расторжения брака со своей женой?

Ойген одёрнул сюртук, и неспеша поднялся: – У меня нет оснований для того, чтобы настаивать на бракоразводном процессе с баронессой Вербер-Майер.

Удовлетворённо кивнув, король зорко проследил за тем, чтобы секретарь суда внёс слова Ойгена в протокол. Мой бывший муж с чувством собственного превосходства одарил меня ядовитой улыбкой. Как же! Ведь его план, находившийся на грани провала, сейчас имел все шансы воплотиться в жизнь!

– Имеются ли у кого-нибудь из присутствующих возражения или дополнительные сведения, относящиеся к делу? – обратился Верховный королевский судья

Глава 88. Нарушители

Я не особо надеялась на то, что кто-то посмеет пойти против короля, поэтому, взвесив все «за», и «против», снова поднялась. Всё равно мне терять уже нечего, а так хотя бы Ойгену жизнь сказкой перестанет казаться.

– Мне есть что добавить, Ваше Величество. Будучи воспитанной в строгих канонах, навсегда запомнила: репутацию стоит сохранять во что бы то ни стало. Однако в данный момент у меня нет иного выбора, как рассказать о том, что истинной причиной развода с бароном Майером послужило его распутство. Ещё будучи в браке со мной, мой муж нашёл утешение у Линды Каталины Вайлет, которая от него забеременела. Единственным препятствием к их счастливому будущему была я, и по совету своего сына Доротея Майер несколько раз предприняла попытки от меня избавиться. К счастью, неудачные.

Просто расторгнуть брак барону Майеру было невыгодно, так как он не хотел лишаться земель, принадлежавших ранее роду Вербер и перешедших к нему после свадьбы со мной. Из опасений