Темные Фейри - Каролайн Пекхам

воскликнула Синди Лу, когда я подняла голову и увидела, что она стоит слишком близко ко мне, ее рука обвилась вокруг Данте.

Я даже не потрудилась ответить ей, глядя на Штормового Дракона, чьи темные глаза сейчас впивались в меня, словно я была единственным цветком на лугу. Он был одет в черный костюм, который подчеркивал все черты его лица и заставлял его казаться намного старше девятнадцати лет.

— Привет, — вздохнула я, когда он встретился со мной взглядом.

— Ты… splendi più luminoso di tutte le stelle nel cielo, bella (ты сияешь ярче всех звёзд на небе, красавица), — сказал он с улыбкой, которая заставила мой желудок сделать сальто назад, хотя я даже не представляла, что это значит.

— Прекрати трахать глазами мою спутницу, мужик, — поддразнил Леон, ударив Данте по бицепсу и отвлекая его внимание от меня. — И не используй это иностранное дерьмо про сбрасывание трусиков на нее.

Я не могла удержаться от смеха, когда Леон притянул меня к своей груди и его тепло окутало меня.

— Ты волнуешься, потому что это может сработать? — Данте поддразнил его и я закатила глаза в ответ.

Синди Лу цокнула языком и посмотрела на меня, но парни проигнорировали ее.

— Не знаю, маленький монстр, нет ли у тебя соблазна бросить меня ради этого засранца? — спросил Леон, глядя на меня с игривой улыбкой.

Подняв на него глаза, я протянула руку, чтобы провести пальцами по его грубой челюсти.

— Нет, — честно ответила я, — у меня не было никакого желания бросать Леона ради Данте. Хотя, если бы они хотели поделиться, я бы не возражала против этой идеи.

На мгновение между ними промелькнул взгляд, который почти заставил меня задуматься, не подумали ли они об одном и том же, но Синди Лу прервала нас, напомнив, что она тоже все еще здесь. К сожалению.

— Давай, малыш, — сказала она, трепеща ресницами перед Данте, крепче обхватывая его руку. Ее голос заговорщически понизился, когда она потянулась другой рукой, чтобы провести пальцами по его поясу и я застыла на месте, так как меня охватило желание сбросить ее блуждающие руки с него. — Я хочу показать тебе кое-что снаружи…

Данте замешкался на мгновение, прежде чем позволить ей увести его и я смотрела, как они уходят, с застрявшим в горле криком разочарования. Это было полным безумием, потому что я не имела никаких притязаний на Данте и это было исключительно по моей воле. Но от мысли, что эта глупая корова положила на него свои руки, мне хотелось плеваться. Что было безумием. Не говоря уже о том, что это было совершенно лицемерно, потому что я была здесь с Леоном и у меня не было никакого желания менять этот факт.

— Пфф, эта девчонка, — прорычал Леон и я удивленно посмотрела на него, когда он сузил глаза на спину Синди Лу.

— А что насчет нее? — спросила я. Я думала, что я единственная, кто знает, что она — полный мешок дерьма, но если Леон хочет поиздеваться за ее счет, то я только за.

Он пренебрежительно покачал головой. — Она просто встречалась с моим другом и это закончилось… плохо.

— О?

Леон одарил меня горькой улыбкой и схватил мою талию своими руками, отбросив тему Синди Лу. — Хочешь показать мне, как ты любишь веселиться, маленький монстр? — промурлыкал он и я улыбнулась, оглядывая комнату, пытаясь понять, что я хочу сделать в первую очередь.

Мой взгляд упал на танцпол, который, казалось, был сделан из глыбы бледно-голубого льда и я ухмыльнулась, направляясь прямо к нему, таща Леона за собой за руку.

— Разве ты не хочешь сначала выпить? — спросил Леон, пытаясь оттащить меня назад, но я только сильнее дернулась.

— Нет. Я хочу танцевать. Ты же не собираешься меня бросить?

Его губы подергивались от смеха и он покачал головой.

Музыка сменилась, когда мы вышли на танцпол и я усмехнулась, когда заиграла «Hot in Herre» Нелли. Песни о снятии одежды обычно часто звучали в Сверкающем Уране и я была уверена, что могла бы станцевать под них целую программу, если бы у меня было такое настроение.

Вместо того чтобы раздеваться перед всей школой, я шагнула в объятия Леона и попала в ритм музыки, когда наши тела двигались вместе и жар между нами начинал нарастать.

Мое дыхание участилось, а сердце билось быстрее с каждой секундой, когда он держал меня в своих объятиях. Когда одна песня сменилась второй, затем третьей, четвертой, пятой, я поняла, что улыбаюсь. Улыбаюсь во весь рот, испытывая истинное удовольствие от его общества. Это не было бы странным для любого другого человека. Но с тех пор, как я потеряла брата, я стала думать, что никогда больше не буду чувствовать себя так же.

И все это время, пока Леон заставлял меня чувствовать себя так, я знала, что не хотела бы быть нигде, кроме как в его объятиях. Именно там я и намеревалась остаться сегодня вечером.

Он был олицетворением радости. Я даже перестала думать о нем как о потенциальном подозреваемом. Не может быть, чтобы такой счастливый и теплый человек, как он, мог быть убийцей. Поэтому я позволила себе немного поддаться его чарам. Потому что я так устала от всей той лжи, которую я говорила с тех пор, как приехала сюда. Улыбка из-за Леона на моем лице была одной из самых искренних вещей, которые я испытывала за долгое время. И я намеревалась провести с ним как можно больше времени, улыбаясь.

37. Гарет

Пятнадцать месяцев до метеорного дождя Солярид…

Дзинь. Дзинь. Дзинь, Дзинь, Дзинь.

— Какого черта, чувак, кто взрывает твой Атлас? — простонал я, пытаясь накрыть лицо подушкой, чтобы заглушить продолжающийся звук сообщений, наводняющих Атлас Леона. Была середина ночи и я слишком устал, чтобы справляться с продолжающимся шумом.

— Извини, чувак, — пробормотал Леон, а затем послышался звук его копошения, когда он пытался отыскать оскорбительную технологическую деталь в своей кровати. — Возможно, это просто Минди, которая не может заснуть, потому что ей снится, как она сосет мой… ну, дерьмо.

Серьезный тон его голоса заставил меня отбросить подушку и повернуться к нему лицом. Я прищурился в темноте и он издал низкий рык, от которого по позвоночнику пробежала дрожь страха. Не думаю, что когда-либо раньше я так остро осознавал тот факт, что сплю в нескольких метрах от проклятого Льва.

— Что такое? — спросил я, заставляя себя сесть так, что одеяло сбилось в кучу вокруг моего пояса.

— Ты в порядке,