Елена Грушковская - Печальный Лорд

Какая простуда, сейчас же лето, хотел сказать Джим, но не смог. Он повиновался рукам Эгмемона и пошёл по направлению к дому, а дворецкий, сняв свой плащ и накинув его на Джима, ворчал:

— И пришло же вам в голову в такой дождь гулять! Вымокли-то как! Зачем же вы так? И милорд беспокоится, куда вы подевались… Шагайте быстрее, мой миленький, а то из-за вас и я вымокну!

Когда они уже подходили к дому, Джим вдруг свернул к кухне. Эгмемон удивился:

— Вы куда, ваша светлость? Крыльцо-то — вон оно!

— Я не хочу, чтобы милорд видел меня таким, — сказал Джим глухо. И, видя недоумение в глазах дворецкого, повторил громче и твёрже: — Он не должен меня таким увидеть!

На кухне ужинал Йорн. При появлении Джима он встал из-за стола, но синюю шапку с козырьком ему не нужно было снимать: он был уже без неё. Эгмемон распорядился:

— Кемало, свари асаль!

Кинув только один взгляд на Джима, повар без расспросов поставил на плиту кастрюльку с молоком. Сев к столу, Джим стал распускать вымокшую причёску, вытаскивая из волос шпильки, скобки и гребни и складывая их перед собой на стол. Йорн, озадаченно глядя на все эти приспособления, пощупал свою макушку: единственным приспособлением, которым он делал себе причёску, была бритва.

— Мне нужно переодеться, Эгмемон, — сказал Джим. — И высушить волосы. Я должен быть в полном порядке, когда милорд меня увидит. Я не знаю, как ты это устроишь, но это нужно сделать.

— Слушаюсь, ваша светлость! — ответил Эгмемон. — Сейчас всё устроим.

Он метнулся из кухни, а через пять минут вернулся с сухим костюмом и в сопровождении Эннкетина с расчёской и феном. За ширмой из плаща, который держал Эгмемон, Джим переоделся в сухое и сел к столу. Пока Эннкетин сушил ему феном волосы, он пил маленькими глотками горячий асаль. Сложную причёску на ночь не имело смысла делать, и Эннкетин только высушил и расчесал Джиму волосы, заплёл в косу и уложил её в узел на затылке. Следы слёз были устранены умыванием над кухонной мойкой и припудриванием лица.

— Ну, вот и готово, ваша светлость, — сказал Эгмемон. — Вы снова как нежный бутончик. Мм! — Эгмемон поцеловал кончики своих обтянутых тканью перчатки пальцев.

Лорд Дитмар в беспокойстве расхаживал по кабинету. Джим не имел привычки убегать и прятаться от него, но сейчас он куда-то пропал: лорд Дитмар не нашёл его ни в детской, ни в ванной, ни в спальне, ни в библиотеке. Фалдор сказал только, что Джим куда-то ушёл, а куда, ему было неизвестно. Тогда лорд Дитмар позвал дворецкого, но и всеведущий Эгмемон ничего не знал о местонахождении Джима. Накинув плащ, дворецкий вышел в сад, хотя было маловероятно найти там кого-либо в такой дождь.

А через двадцать минут Джим сам появился на пороге кабинета, но уже в другом костюме. Всмотревшись в его лицо, проницательный лорд Дитмар не заметил на нём ничего, что могло бы подсказать ему причину этого странного исчезновения: лицо Джима было ясным и безмятежным.

— Эгмемон сказал, вы ищете меня, милорд. Я вышел прогуляться в сад перед сном. Не знаю, почему мне вдруг взбрело в голову пройтись в дождь. Сейчас такая свежесть!

— Ты так внезапно исчез, что я немного забеспокоился, мой милый, — сказал лорд Дитмар, беря его за руки. — Я хотел тебе сказать, что Фалдор попросил меня отпустить его.

— Я знаю, милорд, он мне уже сказал, — ответил Джим с еле слышным вздохом.

Он приник головой к груди лорда Дитмара и обнял его.

— Наверно, он прав, мой милый, — проговорил лорд Дитмар, прижимая Джима к себе и целуя в макушку. — Так будет лучше. Я уже связался с Мантубой, у них есть ещё такой человек… Он выпускается буквально на днях и скоро будет у нас. Я запросил его внешние данные… Могу тебя заверить: этот парень на Фалкона не похож ничуть.

Джим вздохнул.

— Выходного пособия Фалдору я не могу дать, я и так заплатил центру за него немалые деньги, — сказал лорд Дитмар.

— Но куда он подастся без денег? — встревожился Джим. — Как ему быть дальше?

— Я дам ему хорошую рекомендацию и направлю его к лорду Райвенну, — сказал лорд Дитмар. — У них с Альмагиром малыш; думаю, они не откажутся от помощника-воспитателя, за которого, к тому же, не нужно платить Мантубе. Впрочем, с такой рекомендацией его возьмут везде.

Последствия поцелуя среди яннановых веток Джиму пришлось переносить ещё полторы недели. Они с Фалдором почти не разговаривали, и его взгляда Джим боялся, как удара ножом в сердце. Сказать по правде, ему даже хотелось, чтобы Фалдор поскорее ушёл и перестал быть ему живым упрёком. Детям Фалдор не говорил, что он скоро их покинет, и держался с ними как ни в чём не бывало, проявляя большое самообладание.

Новый воспитатель прибыл вечером 25-го амбине, в десять часов, когда дети уже спали. Сзади его нельзя было отличить от Фалдора: точно такой же стриженый затылок под синей шапкой с козырьком и стройная фигура в синей форме. С точно таким же чемоданчиком он поднялся на крыльцо и был встречен Эгмемоном тем же самым вопросом:

— Ты кто?

— Выпускник № 46282.71356 мантубианского центра по подготовке персонала, — ответил новый воспитатель, выпрямившись и поставив пятки вместе. — Направлен к вам в качестве специалиста по уходу за детьми.

У него были светло-серые глаза, по-детски добрые и ясные. Он был натуральный блондин, его тёмно-пшеничные брови были постоянно приподняты как бы в удивлении. Эгмемон усмехнулся.

— Экий ты птенец… Имя у тебя есть, выпускник?

— Айнен, сударь.

Джим сам встретил нового воспитателя. Ему с первого взгляда понравились его светлые добрые глаза и удивлённые брови, мягкая линия губ и мелодичный голос. Казалось, он сам был сущее дитя.

— Что вы ещё умеете помимо вашей основной специальности, Айнен? — спросил Джим.

— Я владею специальностью учителя-гувернёра в рамках базового образования, а также телохранителя и переводчика, — ответил Айнен. — Ещё я могу быть дворецким, барменом и уборщиком. Я из нового поколения универсальных клонов, которые владеют бОльшим набором специальностей, чем предыдущие поколения.

— Это хорошо, — вздохнул Джим. — Что ж, Айнен, пойдёмте, я покажу вам детей… Они спят, так что давайте потихоньку, чтобы не разбудить.

Они поднялись в детскую. Сначала они зашли в комнату к Илидору и Серино, где ночник отбрасывал на потолок медленно плывущие световые точки, превращая его в звёздное небо. Илидор спал в обнимку с любимой игрушкой — серебристым космическим истребителем, а у Серино был плюшевый зелёный дракончик. Айнен с улыбкой склонился над кроватками, и Джиму подумалось, что плохой человек не мог бы так улыбаться.