Карин Эссекс - Влюбленный Дракула

— Любовь моя, отбрось все опасения. Испытай мою силу. Если я выкажу слабость, я заслуживаю смерть.

Благодаря своему магическому искусству я легким касанием ногтя вскрыла кожу в выемке меж собственных ключиц. Разрез был достаточно велик, чтобы ты мог приникнуть к нему ртом. Я чувствовала, как ранка наполняется моей кровью. Кровь сидхов намного ярче, чем человеческая, цветом она напоминает давленую клюкву, и к тому же испускает свечение. Заметив, что ты замер в нерешительности, я, не давая тебе шанса передумать, прижала твою голову к ранке и заставила тебя пить.

Глава 16

31 октября 1890.

Каждая клеточка моего тела полыхала огнем, когда он, прокусив нежную кожу меж моих ключиц, припал к ранке губами. Я откинула голову назад, чтобы ему было удобнее пить, пальцы мои перебирали его густые волосы. Рука его проникла меж моих ног, пальцы скользнули внутрь, приводя меня в экстаз. Его губы продолжали свое дело, высасывая мою кровь и доставляя мне такое наслаждение, что мне хотелось лишь одного — отдать свою кровь до последней капли. Я безраздельно предалась его власти и мечтала, что это владычество будет длиться вечно. Опытные руки и губы действовали заодно, и когда плоть моя напряглась, сжимая его палец, он крепче прикусил мою шею. Все поплыло у меня перед глазами, мне казалось, я умираю, но мысль эта не доставила ни малейшего страха. Напротив, сердце мое сладко замирало, предвкушая, как волна страсти вынесет меня из этого мира и доставит в иной. Даже если в ином мире не окажется ничего, кроме темноты, смерть — весьма умеренная цена за неземное наслаждение.

Я извивалась под его прикосновениями, дарующими мне блаженство. Мощные финальные конвульсии сотрясли мое тело, и оно бессильно обмякло.

— Ах, Мина, ничто на свете не сравнится с твоим вкусом, — прошептал он, прижимая меня к груди и поглаживая по волосам.

Прижавшись друг к другу, мы долго лежали на полу у очага. Наконец холод, исходивший от каменного пола, стал проникать через плащ и пробирать меня до костей. Ранка на шее начала причинять боль. Она ныла и горела, словно языки полыхающего в очаге пламени ухитрялись до нее дотянуться. Несколько капель моей крови упали на его рубашку.

— Я знаю, тебе больно, — произнес он. — Но ты можешь исцелить ранку.

Я приложила к шее руку и ощутила края разорванной плоти, медленно сочившейся кровью.

«Прежде ты делала это не раз», — беззвучно напомнил он.

«Да, но как?»

Как соединить искушенную в магическом искусстве фею, которой я была в прошлом, с обыкновенной женщиной, ныне обитающей в этом теле — человеческом теле, столь уязвимом и хрупком? Подобное соединение не представлялось мне возможным.

Он приложил кончик пальца к моему лбу и нарисовал подобие маленького круга. Странное это действие успокоило меня, заставив закрыть глаза. Вскоре темнота под моими сомкнутыми веками сменилась видением. Перед мысленным моим взором возникла маленькая кровавая ранка, и тут же древние слова, не употребляемые в течение столетий, вырвались из плена забвения.

— О, Повелительница, заклинаю тебя, надели меня хотя бы малой толикой своего могущества! Дозволь мне припасть к озеру Памяти, испить его прохладной воды и восстановить свои силы. Дозволь мне войти в это дивное озеро, дабы вспомнить о своей истинной сущности.

Руки мои начали гореть, словно наполняясь электрической энергией. Пальцем левой руки я коснулась ранки.

— О, могущество Воронов, стань моим! Забери мою боль, излечи мою рану, дабы она более не досаждала мне!

Горение, исходящее от моих рук, и ощущаемое в ранке жжение слились воедино. В какое-то мгновение мне показалось, что я превратилась в живой факел. Прижигая ранку собственными пальцами, я причиняла себе жгучую боль. При этом внутренний голос приказывал мне продолжать. Мысленным взором я видела, что плоть моя покрывается пузырями, точно кипящая вода. Боль, которую я испытывала сейчас, многократно превосходила ту, что прежде доставляла мне ранка на шее. Наверное, пора прекратить это бессмысленное истязание, решила я. Наверное, я безвозвратно утратила свои прежние способности.

«Терпи. Продолжай», — донесся до меня беззвучный приказ.

Внезапно боль пошла на убыль, руки мои, мгновение назад обжигающе горячие, обрели приятную теплоту. Приложив палец к тому месту, где только что была ранка, я ощутила лишь гладкую кожу. Напрасно ощупывала я свою шею в поисках малейших следов. Ранка исчезла, не оставив даже намека на рубец.

Я резко села. Он тоже сел и обхватил меня за плечи. Долгое время мы молчали, сжимая друг друга в объятиях. Я неотрывно смотрела на полыхающий в камине огонь. В пляске пламени оживали картины и образы, связанные с началом нашей любви, с теми давними, невероятно давними временами, когда мы с ним впервые познали друг друга в этой самой комнате. Тогда, столетия назад, нас связала любовь, чувство, которое невозможно ни объяснить, ни описать, ибо в этом мире не существует слов, выражающих природу ее тайной власти. Даже самая обычная любовь двух смертных — если только любовь может быть обычной — непостижима и полна загадок. Что же говорить о любви, которая сумела пережить эпохи, вновь и вновь возрождаясь в тленной телесной оболочке?

— Как же так получилось, что я, дочь феи сидхов, обречена умирать и рождаться, а ты, смертный от природы, обрел вечную жизнь? — наконец отважилась спросить я.

— То был твой собственный выбор, — ответил он, устремив взгляд куда-то в сторону. — Я пытался отговорить тебя, но ты была непреклонна.

— Но какие причины могли побудить меня выбрать смерть? — удивилась я. — Ведь смерть означала разлуку с тобой, любовь моя.

— Любовь моя, — эхом повторил он. — О, как долго я ждал, когда слова эти вновь слетят с твоих губ и прозвучат для меня сладчайшей музыкой.

Внезапно на лицо его набежала тень грусти.

— Окончание этой истории будет не столь счастливым, как начало, — произнес он.

— Если это так, я не желаю его слушать, — откликнулась я. — Давай забудем прошлое и будем любить друг друга — здесь, сейчас и в вечности. Я так надеюсь, что впредь мы сумеем избежать разлук.

Я ожидала ответных признаний в любви, но вместо этого он приложил два пальца сначала к моей шее, потом к моему запястью и принялся считать пульс.

— Как ты себя чувствуешь? — озабоченно спросил он. — Может быть, ты испытываешь головокружение или тошноту?

«Нет, нет, я совершенно здорова, — мысленно ответила я. — Любовь наполнила счастьем все мое существо. У меня одно лишь желание — никогда не расставаться с тобой».