Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт
Я вздрогнула всем телом, рефлекторно вцепившись в одеяло, и уставилась в окно. Небо за стеклом начало затягиваться знакомой белесой снежной пеленой, вдалеке уже слышались завывания ветра, смешанные с пока еще отдаленными криками грифонов.
Сердце кольнуло душевной болью: еще на одного Светоча стало меньше...
А потом я выдохнула. Медленно, глубоко, как учил Лукас на занятиях.
И усмехнулась.
— Что такое? — не поняла Мира моей смены эмоций.
— Да так, — покачала головой, чувствуя, как по губам расползается кривая, горько-весёлая улыбка.
Взяла в руки очередную кружку с водой и отпила глоток.
— Подумалось тут... Что я уже привыкла просыпаться в лечебнице чётенько во время Снежных Бурь. У меня здесь прямо персональное место, с видом на грифонов. Может, мне уже постоянную койку выделят?
Тея прыснула от смеха, Мира — тоже, а через секунду мы все трое хохотали — нервно, на грани истерики, но так из нас выходило напряжение.
— А что теперь будет с Хродварром? — спросила я, допивая очередную кружку воды.
Прям никак не могла напиться...
Руки всё ещё подрагивали, но уже не так сильно, как в первый момент пробуждения.
— Его накажут?
Тея пожала плечами.
— Наверное. Не знаем подробностей. Говорят, его увезли куда-то, то ли в лазарет при границе, то ли к целителям высшего ранга в императорском дворце, то ли напрямую к Верховному Воеводе...
Я нахмурилась. Вот это было бы нехорошо... Совсем не хорошо.
— ...а его занятия теперь будет вести другой саликид. Мастер Ве́льгард, кажется, из клана Северных Ветров.
— Я бы этому Хродварру спицами глаза выколола, — тихо произнесла Мира.
Мы с Теей синхронно повернулись к нашей обычно нежной и тихой сокурснице-овечке, отрицающей любое насилие и шарахающейся от битв с нечистью.
Но Мира лишь невинно похлопала глазками и пожала плечами.
— Ну что-о-о? Он заслужил.
И ведь не поспоришь...
— Ладно, нам пора, — сказала Тея, поднимаясь со стула.
Она одёрнула униформу, поправила ремень с кинжалом.
— Мы и так у тебя засиделись, надо к декану бежать.
— Зачем?
— Ну так, Снежная Буря же, на боевое дежурство вступить. Может, чем-то поможем... Мы хоть из клана Дисгард и в бою не очень, но вдруг на подхвате пригодимся. Тем более что сегодня Буря для академии будет особенно тяжёлой.
— Почему? — не поняла я.
Тея резко замолчала, переглянувшись с Мирой.
Сердце сжалось в предчувствии чего-то нехорошего.
— Девчонки, — я сжала край одеяла так, что костяшки побелели. — Говорите уже. Что такое?
На лице Теи застыло такое выражение... Я видела его у людей, которые не знают, как сообщить плохую новость, и от этого у меня внутри всё оборвалось.
— Так мастер Скаар же... — начала она и замолчала, прикусив губу.
— Что со Скааром? — напряженно спросила я.
Мира всхлипнула и зажала рот ладошкой.
— Ну... Он...
— Что. Со. Скааром? — раздельно произнесла я, не узнавая собственный голос.
Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть непонятно от чего.
— Его наказали, — выдохнула Мира. — Отправили на Божественный Суд.
Я смотрела на неё и не понимала, слова доходили до сознания медленно, как сквозь толстый слой ваты.
— Какой ещё божественный суд? — сипло переспросила я.
Тея глубоко вздохнула.
— Ты не знаешь? Это такое... наказание у саликидов. Если кто-то из них совершает тяжкое преступление, но вина не до конца доказана или есть смягчающие обстоятельства, его отправляют на Божественный Суд. Это значит — во время Снежной Бури его выставляют за стены академии. Одного. В авангард. Туда, где грифонов больше всего. И если он выживет до конца Бури — значит, боги оправдали, и все обвинения снимаются. А если нет...
Она недоговорила, да это и не нужно было.
У меня похолодело всё внутри. Я смотрела на Тею, на Миру, и чувствовала, как во мне медленно закипает гнев.
— За что? — прошептала я. — За что его так?
— Так за применение магии саликида на человеке же, — тихо сказала Мира, разведя руками. — Это же запрещено законодательно. Магией саликидов надо уничтожать грифонов, а не людей. Это как... Ну, как непростительное заклятие. Мастер Скаар чуть не убил мастера Хродварра, и он этого не отрицает. На допросе сказал, что поступил бы так снова. И с достоинством принял наказание. Не будь смягчающего обстоятельства в виде того, что он фактически спас тебя от насильственных действий, его бы приговорили к смертной казни. А так — просто отправили на Божественный Суд.
— Просто? — шепотом переспросила я. — Но это же... Это же...
Я не находила слов, в голове билась одна мысль: несправедливость. Чудовищная, дикая, невозможная несправедливость!
Какого Маргса вообще происходит?!
— Он же спас меня! Он защищал! Он...
— Мы знаем, — Тея положила ладонь мне на плечо. — Мы всё знаем, Кьяра. Но закон есть закон.
— К демонам такой закон! — вырвалось у меня.
— Поэтому Буря сегодня будет тяжёлой, — продолжила Мира шёпотом. — Потому что мастер Скаар сегодня впервые за всё свое время преподавания оставляет академию без своего руководства. Он сейчас где-то там, — Мира кивнула в сторону окна. — Наверняка уже занял положенную ему позицию. Без него будет тяжело...
— Ну и вопрос, выживет ли он, — тихо пробормотала Тея.
Я тоже посмотрела в окно. Там, за мутным стеклом, клубилась белая мгла, и где-то там, в этой мгле, стоял он. Один. Против стаи ледяных тварей, которые не знают жалости. И если я сейчас буду сидеть здесь, под тёплым одеялом, пить воду и слушать утешения...
НЕТ.
Мысль ударила как молния, прожигая весь оставшийся в теле дурман.
Гнев вскипел во мне такой силы, что, кажется, воздух вокруг задрожал. Слабость исчезла, растворилась, сгорела в пламени ярости. Зигорра внутри меня встала во весь рост, расправила крылья и заревела так, что у меня на миг потемнело в глазах, я почувствовала, как драконья сила растекается по венам, заменяя собой кровь.
В голове пронеслась картинка из первого дня в Валтарии: крушение поезда, разбитые вагоны, погибшие люди, и Верховный Воевода, который стоял среди этого кошмара и даже бровью не повёл, когда обратил кого-то в горстку ледяной крошки. И что-то я не слышала, чтобы его отправляли на какой-то там Божественный Суд.
Нет, ну нормально вообще? Ему можно
