Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс

дев мечтают о благословении Весны.

Рован усмехнулся, и в усмешке было что-то горькое.

– Надежда – последнее, что умирает, Леди Верена. Да, я буду участвовать. Более того…

Он повернулся к толпе, голос стал громче, торжественнее.

– Объявляю всем собравшимся! Если после сегодняшней ночи хоть одна из дев понесёт от меня… я сделаю её своей королевой!

Гул взорвался – удивлённый, возбуждённый.

Женщины зашептались, глаза заблестели жадно, алчно.

Королевой Осени!

Рован принимал овации, янтарные глаза скользнули по толпе – оценивающе, как хищник выбирает добычу.

И остановились на мне.

Замерли.

Я почувствовала тяжесть взгляда – пронзительную, изучающую.

Он смотрел долго, что-то менялось в лице. Удивление. Интерес. Что-то ещё.

Взгляд скользнул ниже – на метки, на кружево на руке, на ключицу.

Что-то промелькнуло в янтарных глазах – быстро, но я уловила.

Он повернулся к Верене.

– Кто эта девушка? – спросил он тихо, но голос разнёсся.

Верена улыбнулась – остро.

– О, это наша особая гостья. Элли. Смертная.

Шёпот прокатился по свите – недовольный, возмущённый.

– Человек? На Священном Обряде?

– Оскорбление традиций!

Рован поднял руку – небрежно, но все замолчали мгновенно.

Он шагнул вперёд – размеренно, прямо ко мне.

Толпа расступилась.

Что он делает?

Морфрост рядом напрягся – резко, холод усилился, иней вспыхнул под ногами.

Рован остановился у нашего стола, посмотрел на меня сверху вниз – долго.

Потом взгляд скользнул на Морфроста.

– Зимний Король, – произнёс он ровно, вежливо. – Не ожидал увидеть вас здесь. На празднике плодородия.

Морфрост встал – неспешно, и холод от него был ощутимым, воздух дрожал.

– Король Рован. Давно не встречались.

– Действительно. Последний раз… двести лет назад?

– Около того.

Тишина напряжённая.

Рован посмотрел на меня снова – и лицо изменилось, стало мягче, теплее.

– Позвольте представиться, – произнёс он, голос почти нежный. – Король Рован. Правитель Осеннего Двора.

Он протянул руку – широкую ладонь, в шрамах.

Жест учтивый, вежливый, почти галантный.

Я посмотрела на Морфроста – быстро, не зная, что делать.

Он смотрел на Ровена – холодно, неотрывно, но не останавливал.

Я протянула руку – неуверенно.

Рован взял её – осторожно, как хрупкую вещь, и наклонился.

Поцеловал тыльную сторону – губы тёплые, мягкие, задержались дольше нужного.

– Элли, – прошептал он, имя прозвучало мягко. – Прекрасное имя.

Он выпрямился, но руку не отпустил сразу. Большой палец погладил мою кожу – едва заметно.

– Смертная на нашем празднике, – продолжил он. – Смелая девушка. Или отчаянная?

– Скорее… вынужденная, Ваше Величество, – выдохнула я.

Он усмехнулся – мягко, почти с теплотой.

– Рован, – поправил он. – Просто Рован. Формальности излишни между… друзьями.

Морфрост рядом напрягся так, что я услышала, как скрипнули зубы.

Рован наконец отпустил мою руку, посмотрел на фейри напротив – мужчину в зелёном.

Мужчина вскочил мгновенно, ушёл торопливо.

Рован сел напротив меня – удобно, откинулся, расслабленно.

Слуга поставил бокал, налил вина.

Рован взял, отпил, не отрывая взгляда.

– Так, Элли, – произнёс он мягко, доверительно. – Расскажите. Как вы здесь оказались? С метками Зимнего Короля, не меньше.

Морфрост сел рядом – напряжённо, рука легла мне на плечо – крепко.

– Она под моей защитой, – произнёс он холодно.

Рован посмотрел на него – долго.

– Вижу метки. Впечатляюще. – Взгляд вернулся ко мне, стал теплее. – Вы, должно быть, особенная, Элли.

Я открыла рот, но не знала, что сказать.

В этот момент один из советников Ровена подошёл – наклонился, прошептал что-то на ухо.

Рован нахмурился слегка, кивнул, повернулся к советнику.

– Сейчас? – спросил он тихо.

Советник что-то ответил – быстро, жестикулируя.

Рован отвернулся от меня, погрузился в разговор.

Морфрост мгновенно наклонился ко мне – так близко, что губы почти коснулись уха.

– Не поддавайся, – прошептал он хрипло, напряжённо. – На лесть. На учтивость. Он играет. Манипулирует.

Я откинулась назад – неспешно, скрестила руки на груди, на губах расползлась усмешка – лёгкая, саркастичная.

– Да? И ты, конечно, переживаешь за меня. Предостерегаешь. Защищаешь. Как благородно.

– Элиза, ты не понимаешь…

– Прекрасно. Расскажи мне, почему.

Морфрост выдохнул – тяжело, нехотя, взгляд скользнул на Ровена, вернулся.

– Он ненавидит смертных, – произнёс он тихо, жёстко. – У него есть причины. Личные. Давние.

– Какие?

– Больше века назад он влюбился в смертную девушку. – Голос стал тише. – Для фейри это… позор. Мерзость. Как связь с животным, понимаешь? Традиции, законы, презрение со всех сторон.

Я слушала, не перебивая, усмешка не исчезала.

– Его отец ещё жил тогда. Старый король. Жестокий, традиционный. Узнал о связи. О том, что девушка понесла. – Пауза. – Приказал убить. Но не сразу. Ждали, пока она родит. Хотели посмотреть… что получится.

Желудок сжался, но я не подала вида.

– Она родила. Мальчика. – Голос стал жёстче. – И её убили. Вместе с младенцем. При Роване. Заставили смотреть.

– Но она оказалась ведьмой, – продолжил Морфрост. – Последним вздохом прокляла его. "Не видать тебе детей. Семя твоё бесплодно. Род угаснет с тобой." – Пауза. – И проклятие сработало. Столетия. Сотни женщин. Ни одной беременности.

Он посмотрел на Ровена.

– С тех пор он презирает смертных. Ненавидит. Винит их во всём. – Взгляд вернулся ко мне. – Поэтому что бы он ни говорил – это ложь. Приправленная мёдом. Но ложь.

Я смотрела на него – долго, не моргая.

Потом усмехнулась – саркастично.

– Ложь, приправленная мёдом, – повторила я тихо. – Интересная формулировка.

Морфрост нахмурился.

– Что?

– А разве ты не делаешь то же самое? – спросила я спокойно, каждое слово било точно. – Ложь. Манипуляции. Контроль. Только твоя ложь гонит меня через всё Пограничье. Твоя ложь чуть не убила меня. Твоя ложь оставила метки на моей коже. – Пауза. – Его пока только слова. А твоя? Твоя уже во мне. Под кожей.

Он смотрел на меня – долго, лицо менялось.

Челюсть сжалась так, что мышцы заходили ходуном. Скулы выступили резко. Губы стали тонкой линией, побелели по краям.

Глаза… в них была ярость, смешанная с болью – настоящей, сырой, неприкрытой.

– Элиза, это другое…

– Правда? – перебила я. – Объясни, чем. Потому что я пока не вижу разницы.

Тишина.

Рука на моём плече дрожала – едва заметно, мелкая дрожь. Пальцы сжались сильнее – почти до боли.

– И ещё не понятно, чья ложь опаснее, – добавила я тише. – Его или твоя.

Рован обернулся – разговор закончен.

Посмотрел на меня, улыбнулся – тепло.

– Прошу прощения, Элли. Дела не отпускают даже на празднике.

Он откинулся удобнее, отпил вина и начал рассказывать про виноградники, про праздники урожая, про традиции Осеннего Двора.

Голос бархатный, обволакивающий, с лёгкой хрипотцой, что царапала приятно.

Тепло исходило от него – живое, человеческое почти.

Не как холод Морфроста – ледяной, обжигающий.

А тёплое. Уютное.

Ветер донёс его