Телохранитель для дочери генерала драконов - Мария Павловна Лунёва

знала, что это за цвет такой дивный — лиловый. Никогда прежде у меня подобного не было.

А тьма? Я прислушалась к себе. То, что мучило меня с раннего детства, этот холод в душе, который рвался наружу с одним стремлением — уничтожать — исчез.

Остался лишь мой ветер. Магия словно клокотала во мне.

Выставив руку, покрытую чешуйками, я щелкнула пальцами, и по комнате пронесся вихрь, сметая со стола скатерть.

Взвизгнув, я вскочила с кровати и выбежала, не закрыв двери. Понеслась по коридору вперед, к тому единственному, которому действительно доверяла. Громко постучала.

Меня колотило от непонятных чувств.

И страх, и восторг от собственной силы.

Послышалось мужское ворчание. Отворив, генерал Ярвин уставился на меня соннными глазами.

— Сабрина? Ты... — он умолк, глядя на меня.

Обхватил подбородок и, приподняв бровь, рассматривал лицо.

— Радужный дракон? Да как так? В кого...

— И магия, — шепнула я и щелкнула.

Со стен слетели картины.

— Ведьминская кровь? — он приподнял бровь. — О, слабая...

— А еще тьма была... Всегда... но я не могла ее принять, она словно жила во мне мешая. Не давала обернуться. А сегодня... она ушла, когда я спала...

Вспомнив сон, я схватила генерала Ярвина за руку.

— Кассандра! Моя сестра, к ней тьма ушла. Она у бешеных.

— Так, а ну-ка зайди, — он затащил меня в свою комнату. — О сестре не волнуйся, с ней рядом ее истинный, да и генерал Вегарт где-то там же. Уж поверь, если девушку и пленили, то мое неискреннее сочувствие тем, кто это сделал. А вот что ты инициацию прошла — странно. Тьма, выходит, чужеродная была? И куда она делась-то? Вот как есть, говори.

Я пожала плечами и только сейчас поняла, что стою перед ним в ночной рубашке. Правда, стеснение так и не пришло. Я воспринимала генерала как отца. Словно, наконец, нашла его в лице этого дракона.

— Мне всю ночь плохо было. Снилась дорога, пожар, вонь странная. А потом тропинка. Касси у бешеных. Один из них рассвирепел и бросился на нее, и я... Я тьму со своим ветром на него наслала, чтобы не трогал ее. Она в бессознании была или спала.

Мой рассказ даже мне казался сбивчивым и нелогичным. Я замолчала, пытаясь воскресить в памяти, что и как. Сон быстро забывался.

— Тьма, Сабрина, — он нахмурился. — Доченька, как магия ушла?

— Я Касси ее передала, и она так охотно устремилась к ней, словно к родной.

— А тьма вообще чья? — генерал схватил меня за плечи. — Чью магию ты в себе носила?

— Не знаю, — прошептала одними губами. — Я никому прежде о ней не говорила.

Он поднял мою ладонь и провел по лиловой чешуе пальцами.

— Радужного дракона способна родить только черная ведьма. Это ее магия искажает дар, данный ребенку. Мамина магия, Сабрина?

— Нет, моя мама ведь драконесса.

— А точно?

Взглянув на него, не смогла произнести «да», потому как уже ни в чем не была так уверена.

Глава 104

Тьма. Она заворочалась в груди. Ветер скользнул по волосам, и на мгновение мне показалось, что я слышу голос сестры. Распахнув глаза, уставилась на скалящегося мага. На его пальцах мелькали язычки пламени. Приподняв бровь, скользнула взглядом по земле. У ног мужика лежало изуродованное тело бешеного. И гадать не нужно было, чтобы сообразить — не жилец.

Уж слишком страшными были его раны на груди.

Явно ожоги.

— Я сказал не трогать девку, — проорал кто-то за спиной.

Я все еще болталась на плече красноглазого раба.

— Что он полез к ней? — поинтересовался воздушник, в его взгляде скользнуло сострадание. И мне не могло это показаться.

— Да кто знает, что в их пустых головах делается. - Третий маг вышел и встал передо мной. — Еще раз подобное сотворишь, и тебя волоком по земле потащат.

Замерев, я снова уставилась на труп. Я? Сотворю?

Моргнув, приподняла некрепко связанные руки. Чешуйки все так же переливались, скрывая кожу выше локтя. Прислушалась к себе. Тьмы стало значительно больше, она мягко перекатывалась в груди, словно уживаясь в моей душе. Такая мягкая и родная.

— Что стоим, двигайте дальше, — гаркнул маг за спиной.

Меня снова потащили вперед.

Я зевнула. Земля перед глазами раскачивалась. Бешеный держал меня за щиколотку и запястье одной руки. Довольно крепко, но не причиняя боли. Приподняв голову, смекнула, что рассвело и солнце медленно поднимается над горизонтом.

Значит, они двигались уже несколько часов.

Шмыгнув, поморщилась, от бешеного все так же несло перцем и пряными травами. У него от этой вони нос уже опух.

Но пожаловаться раб не мог.

Чуть сдвинувшись, я замерла, открыв рот. Боль в спине мгновенно вернулась с такой силой, что воздух из груди выдавило. Застонав, обмякла. Бешеный повернул голову и ощерился.

— Челюсть сомкни, мразь, — выдохнула зло.

Из моего рта вырвалось черное облачко пара. Моргнув, я проследила за ним.

Это напугало еще больше.

Меня скручивало так, словно кости ломало. Как будто оборот, но замедленный в сто крат.

Стараясь лишний раз не шевелиться, я снова перевела взгляд на руку бешеного, что удерживала мое запястье. Покоя не давали путы раба. Осторожно, чтобы он не заметил, я дотянулась и провела по ним подушечкой указательного пальца. Рисунок ожил и потянулся за мной.

Болезненное любопытство брало верх. Мне нужно было отвлечься от нестерпимой боли. Она перекатывалась по мышцам спины, затихая под лопатками.

Тьма просилась на свободу. Сдавшись, я выдохнула и расслабилась, позволяя древней силе завладеть телом. Она медленно потекла по венам. Руки, ноги. Жар коснулся живота, скользнул вдоль позвоночника.

Тепло. Тьма ластилась ко мне, словно знакомясь и признавая своей.

Палец двигался по запястью красноглазого, неосознанно распутывая узелки, ослабляя контроль над ним. Взглянув на то, что делаю, усмехнулась.

— Хочешь на волю? — шепнула ему на ухо.

Ощерился. Значит, услышал.

Мой взгляд прошелся по третьему перевертышу. Не столь силен, и тащить меня точно будет куда медленнее. План мгновенно созрел в голове.

— Я могу убрать это, — я провела пальцем по его запястью, и тьма плетения поползла вслед за ним, разрушая узор.

Рычание. Взгляд кровавых глаз перевертыша скосился на меня.

— Тебе ведь не нравится служить им. Ты гордый зверь. Вольный.

Тьма нашептывала мне нужные слова. Подталкивала и поощряла.

—