Совенок. Путь к трону. Пятая часть - Екатерина Александровна Боброва

Световики тоже чувствовали себя здесь неуютно и жались ближе к людям. Их тусклый свет подрагивал, словно живой и, казалось, он впитывается, поглощаясь, окружающей тьмой. По крайней мере на стенах не появлялось ни отблеска, даже если световик пролетал близко к ним, а еще здесь не было теней.

Аль обернулся проверить, но с прошлого раза ничего не изменилось — вокруг него шел ровный, без единой тени, круг тусклого света от висевшего рядом световика, отчего силуэты собравшихся в зале людей казались вырезанными из бумаги. Голоса здесь звучали едва различимым шепотом — громко говорить дозволялось лишь о стихии.

— Вставший на путь огня, готов ли ты принять свою судьбу? — грохотом разнеслось по залу. Световики затрепетали, и света стало еще меньше. Аль ощутил, как внутри морозом колется волнение. Страха не было. Слишком много всего он пережил за последнее время, чтобы бояться остаться один на один с самим собой или встретиться с огнем.

— Готов! — крикнул в ответ Аль. Эха не было, и ему показалось, что окружающая тьма жадно впитала его слова. На мгновенье он испугался, что его не услышали, но бумажные силуэты задвигались. Аль точно знал — где-то здесь его братья, дяди и отец. Женщины в зал не допускались, да и сам ритуал совершеннолетия проходили лишь мужчины.

К нему приблизились двое в серых плащах.

— Протяни руку, — проговорил первый, и Аль по голосу узнал Харта.

В ладонь пушистым дождем посыпался пепел.

— Помни, твоя жизнь может превратиться в ничто, если отступишь.

— Или потерять свет, если ее поглотит страх, — сверху, приминая пепел, легли черные угли.

— Пусть твои помыслы будут чисты, как эта вода, — на ладонь, смывая пепел и угли, полилась вода из кувшина.

— А твои намерения стойки, как это железо, — в руку лег старый, в простых потертых кожаных ножнах нож.

Аль сжал пальцы. С ума сойти. Тот самый. «Последний шанс». Это нож держали в руках многие поколения королевской семьи. Если стихия решит, что он недостоин, будет испытывать, держать дни в темноте без еды и воды, он должен будет разрезать ладонь, выпустить огонь из крови, чтобы показать свою решимость.

— Иди, — стоявшая впереди фигура отошла, открывая проход.

— Огонь с тобой, — поклонилась вторая, и по залу, вторя, понеслось дружное:

— Огонь с тобой.

Аль тоже поклонился, прицепил нож к поясу и зашагал по залу ко входу в Священные пещеры. Его подмывало оглянуться, но он сдержался, лишь чуть помедлил, прежде чем шагнуть в черное нутро прохода — световик остался позади, печально мигнув напоследок.

Через пару шагов Аль остановился, давая глазам привыкнуть к темноте. Кожу, как это всегда бывало в пещерах, обожгло близким присутствием стихии. Он стиснул зубы, заставляя себя отвлечься. Ему нужно вниз, в центр, к источнику. Если он сорвется и начнет брать энергию здесь, внизу его просто разорвет.

Аль выдохнул, задышал так, как учили, вбирая в себя царящую вокруг стылую тишину и сделал осторожный шаг вперед. Отполированный тысячами прошедших здесь асмасцев пол шел вниз под уклон и идти было легко. Где-то там, на верхних уровнях, остался мост Доверия, но сегодня ему надо попасть в самое сердце пещер. Туда, где он еще ни разу не был.

Говорили, что досконально пещеры не знает никто — такими разветвленными они были, а еще говорили, что каждому пещеры показывают что-то свое. Аль надеялся, что его путь не будет слишком долог. Тут действительно было жутко холодно, и он зябко передернул плечами — церемониальная туника была тонкой, а вот ногам было тепло.

— Наконец-то, — сбоку дохнуло жаром, темнота скралась, наполнилась серо-желтыми, побежавшими вперед, тенями. — Долго же тебя пришлось ждать.

Аль запнулся от неожиданности, а еще от столь несправедливого обвинения. Он и так на целый год раньше ритуал проходит.

— Ассара достала своим нытьем, — и стихия очень похоже передразнила: — Дай мальчику вырасти, успеешь еще замучить его своими уроками.

— Она права, — мягко зашелестело сбоку и по стенам поскакали голубые искорки, пахнуло прохладой, — ты кого угодно замучаешь.

— Не начинай, — попросил огонь. — И оделась бы, бесстыдница.

Аль ощутил, как у него краснеет лицо, а кончики ушей начинают пылать. Шею аж свело от усилий смотреть только вперед.

— Зануда, — звенящий смех рассыпался по проходу, — мальчик уже вырос. У него и невеста есть, да, дорогой?

«Дорогой» согласно кивнул, кончики ушей уже не просто горели, но еще и дико чесались.

— Слушайте, мне ритуал надо пройти, можете не мешать? — взмолился Аль, ощущая, как один бок у него поджаривается, а второй леденеет и не получается поймать то самое единение с собой, которое требуется достичь во время ритуала.

От разразившегося хохота по стенам запрыгали золотые искры, следом со звенящим смехом неслись голубые. Алю казалось, что они устроили догонялки друг с другом. Он моргнул, пытаясь прогнать мельтешащую впереди ало-желто-голубую круговерть.

— Ну насмешил. «Не мешать», ха-ха.

— Милый мальчик.

— И не говори. Милый. Когда короной не швыряется.

— Я много раз извинился, — возмутился Аль. Остановился, огляделся. Его огненное величество смотрел на него с насмешкой — это лицо Аль каждый день в зеркале видел, а вода… Нет, она изобразила накидку, но сделала ее полупрозрачной. Так что Аль постарался быстрее отвести взгляд от светящегося голубым светом тела, дабы не потерять мысль.

— Что там с ритуалом? — спросил он, уже понимая, что наставления старших можно забыть.

— Да кому он нужен? — небрежно отмахнулся огненный Аль. — Ползать в темноте, разговаривать сам с собой, шарахаться от видений и пугаться своих же кошмаров. Скукота.

— Мы и без твоих истязаний договоримся, — и вода кокетливо повела обнаженным плечиком.

— Ты же твердо решил стать королем и начать обучение? — лицо огненной стихии вдруг поплыло и на Аля глянул отец.

Юноша сглотнул, в горле пересохло, а голова начала