Льдинка - Мария Печурина

произносит он и, склонившись к моему уху, добавляет леденящим душу шепотом, — но только до рождения малыша…

Дрожь пробирает меня до кончиков волос. Его присутствие рядом вызывает неконтролируемый приступ паники. Хочется убежать, закрыться, спрятаться. Меня буквально трясет от напряжения в мышцах, как я хочу сорваться с места… и только легкое шевеление в животе не позволяет мне поддаться порыву.

Я спокойно домываю тарелки, аккуратно вытираю столешницу, привожу в порядок раковину. Эти действия рассеивают страх. «Не поддамся! Никто… никто не сможет меня сломить!»

***

Комната Дока находится по соседству. Он скрывается за дверью, и я вздыхаю с облегчением. Если он не обманывает, то пока я в относительной безопасности. Обдумываю, сколько времени потребуется Маркусу, чтобы добраться до нас. Он должен чувствовать меня. Я кормила его чуть больше недели назад. Связь еще достаточно крепка.

Ложусь на кровать, чувствуя полное бессилие. Ноги будто налились свинцом. Вспоминаю, как Маркус растирал их своими горячими руками, забирая усталость и боль. Впервые даю волю слезам. Я не ценила то, что у меня было — каждое мгновение, проведенное с королем. Прикрываю глаза и пытаюсь достучаться до Маркуса. Ловлю ниточку, но она постоянно ускользает от меня, будто он спит. «Главное, жив». Я буду пытаться еще и еще. Мне нужно продержаться всего пару дней. Этого времени хватит, чтобы Маркус все спланировал и добрался до нас. «Только бы Элита не причинила ему вреда». Снова пытаюсь проникнуть в сознание короля, но тщетно…

— Все будет хорошо, малыш, — шепчу я нашему сыну и поглаживаю животик. — Папочка обязательно за нами придет.

***

Я жду его… каждую секунду с момента заката. Проходят сутки, потом вторые… а его нет.

Трясина сомнения затягивает. «Где он? Почему не появляется? Где все? Неужели они оставили меня?»

Док ведет себя сдержанно и отстраненно, но при возможности не чурается высказать мне, как он рад видеть меня рядом с собой. Причем в своей изощренной манере психопата. Он постоянно чем-то занят и один раз даже приводит меня в какую-то лабораторию, которая расположена в отдаленной части подвала. Там он делает мне какую-то инъекцию, объяснив, что она не опасна. Остаётся только надеяться на то, что он не врёт. Жажда уже начинает проявлять себя. Без крови Маркуса ребенок будет подвержен опасности. Если король не найдет нас в ближайшую неделю, то… Я даже думать не хочу об этом.

***

На четвертые сутки Док решает съездить в магазин. Мне в голову сразу же закрадывается мысль, что могу попробовать сбежать. Видимо, это отражается на моем лице, потому что Адам становится злым.

— Хочешь улизнуть? — интересуется он, нависая надо мной. Я лишь качаю головой, потому что слова застревают в горле. — И правильно. Тебе отсюда не сбежать. А если хотя бы попробуешь…, — он довольно улыбается, свободной рукой проводя по моему животу, — то я вырву ублюдка из твоего чрева голыми руками.

Я не могу сдержать слезы. Они бегут по моим щекам, неприятно щекоча кожу. Мерзко от своего положения. Док берет нож со стола, заставляя меня буквально завопить от страха.

— Ну, детка, — ухмыляется Адам, выводя острием узоры на моей щеке. — Тебе вредно нервничать, — и резко добавляет. — Надеюсь, мы поняли друг друга?

— Да, — хриплю я, опуская глаза.

— Так не пойдет, — он приставляет нож к моему горлу, вынуждая поднять голову. — Не надо плакать.

Его поцелуй вызывает отвращение. Благо, что он лишь символически касается моих губ.

Я еще долго не двигаюсь с места, наблюдая, как машина скрывается за деревьями. И звонкая тишина накрывает меня словно лавина. Я зажимаю ладонями уши и оседаю на пол, воя от своего бессилия.

ГЛАВА 30

С каждой проведенной здесь ночью мои сомнения лишь крепнут. «Что могли сделать с Маркусом? Почему Элита отпустила Адама?» Хотя, наверное, все просто. Они отдали меня этому психу, а с Маркусом решили покончить банальным способом. Но он жив… Значит ли это, что Элита оплошала?

Я все больше задыхаюсь от тяжести неизвестности. Чувствую, как силы покидают меня. Док, узнав, что я не интересовалась полом ребенка, насильно отводит меня в лабораторию. Я вижу воочию, насколько хорошо все было подготовлено. Оборудование для операций, аппарат УЗИ и даже родильное кресло. Баснословные деньги.

Я не хотела знать до самых родов, кого мы ждем с Маркусом. Это было мое зимнее чудо. Сокровище, которое я должна была познать лишь с его первым криком… Док все разрушил. Таинство уходит с одним произнесенным вслух словом. Он и это у меня забрал…

***

Неделя проходит достаточно быстро. Я перестаю испытывать какие-либо эмоции. На злость нет сил. Жалеть себя нет смысла. Чувствую, как тело слабеет. Радует, что малыш продолжает активно себя вести и расти. Значит, пока что я могу рассчитывать на положительный исход.

Заняться в доме особо нечем. Док проводит большую часть времени в лаборатории. Боюсь даже поинтересоваться, какую гадость он делает на этот раз. Безумный ученый. Гениальный врач, ставший маньяком.

Слоняюсь из угла в угол. Книги на полках не дают необходимого мне забытья. Иногда сижу в гостиной и просто смотрю на огонь, не переворачивая страницы по несколько минут. В такие мгновения мои мысли неосознанно тянутся к Маркусу. Его энергетическая оболочка все ярче и ярче пульсирует, но я уже недостаточно сильна, чтобы связаться с ним.

В один из вечеров нахожу несколько листков бумаги и карандаши у Дока в кабинете. Устраиваюсь тут же за большим столом из темного дерева, и начинаю по памяти отрисовывать на бумаге дом родителей. Я так и не успела его доделать, а сейчас у меня достаточно времени. Работа поглощает меня, отвлекая от мрачных мыслей, помогает мне отделиться от внешнего мира в свой маленький укромный уголок.

И так день за днем… Две недели.

В сегодняшний вечер я чувствую, что силы вот-вот покинут меня. Адам тоже это замечает.

— Я покормлю тебя, — говорит он. Я колеблюсь пару секунд с ответом, хотя мои возражения никто и не воспримет.

— Хорошо.

Я присаживаюсь на диван рядом с ним. Если это поможет мне сохранить малыша, то я готова пойти и на это унижение.

— Из шеи…

— Я пью из запястья.

Удивительно, но Адам закатывает рукав и протягивает мне руку без колебания. Я обхватываю его запястье пальцами, отмечая, что я стала худеть. Это ненормально. Когда я хочу уже взять такую необходимую пищу, Док хватает меня за волосы, причиняя мне боль.

— Пока я иду на уступки, но знай, что за каждый свой протест ты