Кристина Золендз - Шрамы и песни (ЛП)

— Эй, Алекс! Просыпайся! Шейн вот-вот трахнет Грейс! — Дальше раздались грохот и ругань Алекса. Скатившись с Грейс, я схватил ее футболку и натянул ее ей через голову.

— Подождите! Замрите! Мне нужно включить камеру на телефоне! — пьяно завопил с пола Алекс, а потом снова упал. — Ты даже не подумала о НАШЕМ БЛОГЕ, Грейс!

Я едва разглядел, что Грейс сражается с футболкой, пытаясь найти рукава, а Алекс и Такер, сбивая друг друга с ног, наперегонки побежали к выключателю. Я прикрыл нас одеялом, быстро чмокнул ее в лоб и уперся затылком себе в ладонь, в ожидании, когда вспыхнет свет.

Такер первым достиг выключателя и зажег свет. Грейс, скрестив ноги, невинно сидела на противоположной от меня стороне кровати, держа ручки на коленках поверх одеяла. Боже, она просто прелесть.

Такер был похож на бешеного пса, с пеной вокруг рта, красной рожей и оскаленными зубами.

— Алекс. Яматьтвоюнешучу! Они точноблинсосались, — невнятно пролепетал он. Он указал на меня пальцем и выплюнул: — Чем вы, мать вашу, сейчас занимались? Я прекрасно знаю, что значат те звуки, — закричал он.

Я невинно посмотрел на Грейс, и она пожала плечами, а потом и зевнула.

— Мы спали, пока кое-чья пьяная задница, дрыхнущая у меня на полу, не разбудила нас своими криками. — Такер несколько раз ударил свою подушку.

Но Алекс? Алекс расслабился и переводил взгляд между Грейс и мной, потом пьяно ухмыльнулся мне. Потом подмигнул, а затем послал мне воздушный поцелуй.

— Отлично! — крикнул Такер. — Пойду, блин, поссу. — Он споткнулся о свой спальный мешок и шлепнулся, а затем пополз к двери. Перед выходом он обернулся и взглянул на меня. — Запомни, ты, гребаный-вор-и-предатель, сперва она была со мной! И когда ты кинешь ее ради новенькой игрушки, она достанется мне. — Ну да, конечно. Никогда такого не будет. Ага, да я прямо сейчас выбью все дерьмо из этого хрена. Я скинул одеяло с ног, чтобы рвануть к этому уроду, но ладонь Грейс, сжавшая мою, удержала меня.

Такер вырубил свет и привалился к стене коридора, хихикая и ругаясь, потом хлопнула дверь ванной комнаты. И сразу же после этого послышалось его пение.

В комнате раздался глубокий смех Алекса.

— Ууу, походу, у Такера серьезные глюки. Всем ведь известно, Шейн бы ни за что не стал спать с участником своей группы, ведь это противоречит правилам, правда ведь, старичок? — Молчание. Грейс сильнее сжала мою ладонь. — О, и да, Грейс? Ты бы переодела футболку лицевой стороной, — сказал Алекс, разразившись хохотом. — Не хватит никакой выпивки, чтобы я не заметил, что цыпочка неправильно надела одежду.

Сукин... А хотя это довольно смешно. Я тоже засмеялся.

— Чувак, почему бы тебе не перебраться в другую комнату?

Темная фигура Алекса сдвинулась и устроилась поудобнее в своем спальном мешке.

— Ну не. Но если ты надумал изменить правила внутри группы, то я на это посмотрю. — А потом начал демонстративно причмокивать.

— Ты отвратителен, — засмеялась рядом со мной Грейс.

Я сграбастал подушку и швырнул туда, где должен был лежать Алекс.

— Эй, спасибо, братюнь. Мне не помешает поддержать кое-что, не откажусь что-нибудь пообнимать.

Я протянул руки к Грейс и, сокращая пространство между нами, притянул в свои объятия.

— Не переживай, Грейс. Уверен, что до тебя дошли слухи о нашем с Алексом бурном романе, о котором не должны знать фанатки. Знаешь, это правда, и он действительно хочет посмотреть на меня, а совсем не на тебя. — Я насмешливо намекнул ей о том, что они с Леа наговорили тем блондиночкам у бара обо мне и Алексе, отгоняя от нас.

Она громко засмеялась и уткнулась лицом в мою шею.

— Господи, ты услышал, что мы сказали тем девкам?

Я крепче обнял ее и сказал:

— Это было великолепно. Но я хочу не их, они ведь не ты, — прошептал я. Она расслабилась, но ничего мне не ответила.

Я прижался губами к ее шее и мягко осыпал ее поцелуями.

— Эй, Алекс? — позвал я.

— Да, чувак? — ответил он.

— Я просто жажду изменить правила внутри группы, — прошептал я.

— Я тебя в этом не виню. Но, Шейн, обидишь ее, и мы тебя убьем.

Пробежал губами по ее плечику и поцеловал вытатуированное изображение сломленного ангельского крыла, моих крыльев. Часть ее тела, на которой она рассказала мою историю, историю моего падения; как же отчаянно она любила ангела, каким я был когда-то. Как бы мне хотелось по-прежнему быть для нее тем совершенным созданием; после всего пережитого она заслуживает самого Бога.

— Тогда я буду жить вечно.

— Эм, ребят, вы же в курсе, что я тоже тут? Ото всех этих гейских разговорчиков появляется желание уйти отсюда и дать вам понежиться в кроватке.

Я крепче стиснул ее, руками обнял ее животик и засмеялся.

— Заткнись и давай спать, Грейс.

Некоторое время спустя, Такер завалился в комнату, свалился на Алекса и после вырубился. Алекс проклинал все пять минут, которые потребовались ему, чтобы выбраться из-под Такера. Потом его проклятия переросли в тихое посапывание. Мы с Грейс тихо посмеивались над ними.

Когда они оба уснули, я нежно убрал ей волосы за ушко и шепнул:

— Грейс?

— Да? — спросила она, немного повернув голову.

— Что было у вас с Такером?

Она закатила глаза и в темноте прямо посмотрела мне в глаза.

— Он поцеловал меня в машине и только. Он пытался зайти дальше, но мне этого не хотелось. В таком плане я даже думать о нем не собираюсь.

Я зажмурился и крепко сжал зубы. Его губы касались ее губ, мне захотелось его прикончить.

— Все, — прошептал я.

— Что все?

— Все, больше ты никого, кроме меня, не целуешь, — сказал я.

Ее дыхание участилось, и губы накрыли мои, захватывая меня в плен.

— Все, — прошептала она, оторвавшись, а потом прижалась ко мне, и мы уплыли в сон.

Глава 33

Я просыпался медленно, сперва не осознавая, где нахожусь: сквозь веки пробивался все более яркий свет, поглощая тьму, окружавшую меня. Кровать, на которой я лежал, казалась самым восхитительным местом, и шелковистые пряди волос, рядом с которыми покоилась моя голова, дарили аромат полевых цветов и небес. Деликатное, осторожное касание моей руки встретилось с гладкой обнаженной кожей тела, переплетенного с моим.

Мои глаза распахнулись и встретили полуденное солнце, пробивающееся сквозь открытые занавески. Я лежал на спине, а Грейс, моя Грейс, лежала рядом, ее тело крепко прижималась к моему боку, голова покоилась на моей обнаженной груди, а наши ноги переплелись под простынями.