Юлия Колесникова - Свора - Зов крови

Наконец удовлетворившись полученным результатом, я принялась все убирать, и в первую очередь мне хотелось умыться. Я тихо проскользнула в ванную на первом этаже у самой лестницы. Подставив липкое от пота лицо прохладным струям воды, я блаженно вздохнула.

Резкие звуки донеслись сверху неожиданно. Я замерла, надеясь, что мне это показалось. Я помнила слова Калеба, о том, что если что-то случиться уезжать как можно быстрее, но теперь просто не могла пошевелиться. Кончики пальцев начало неприятно покалывать, и я лишь теперь заметила, что все еще держу их под холодной водой.

Закрутив краны, я вытирала лицо, продолжая вслушиваться в звуки на верху, но все вокруг молчало. Заставив себя выглянуть из ванны, я вновь уловила тот странный звук, подобный падению, чего-то тяжелого, а за ним на ступеньках появился Прат. Он был не на шутку испуган, когда заметил меня.

— Ты что здесь делаешь?! Уходи прочь!

Я уже почти вышла из комнаты, когда увидела ее.

Это болезненное человекоподобное существо за его спиной, с лицом ангельским и каким-то ненастоящим, словно маска, заставило меня застыть. Хотя все мое существо кричало о побеге прочь из этого дома.

— Рейн? — тихо не то сказала, не то спросила Ева.

Лицо Прата исказилось от ужаса, он попытался закрыть Еву от меня, но она не делала попытки двинуться вниз по лестнице.

— Что со мной? — она обращалась одновременно и ко мне и к Прату.

Мы переглянулись с дядей, и весь ужас происходящего предстал передо мной. Ева очнулась!

Прат взял Еву за руку и повел вниз, словно беспомощного ребенка, каким она сейчас и выглядела, она же никак на это не отреагировала, с тем же самым успехом его просто могло и не быть рядом. Впрочем, она и не очень-то реагировала на мое присутствие или запах когда проходила мимо, потому я двинулась следом за ними, но стараясь сохранить дистанцию. Он легко усадил ее на диван, и остался рядом, я же села на подоконник, как можно дальше от них.

Мы молчали несколько минут. Ева смотрела на все осоловевшими глазами, будто бы впервые видела окружающую действительность.

— Что со мной? — тем же равнодушным голосом спросила она. Но Прат видимо уже пришел в себя.

— Звони Калебу, — сказал он мне, — а за тем вымойся тщательнее, от тебя разит теплом, и заодно переоденься.

Я тут же выскользнула из гостиной, даже не обидевшись на его слова. Наоборот, корила себя за то, почему сразу же не подумала об этом.

Я драила себя, как можно сильнее и вылила целую бутылку геля для душа, волосы промыла раз пять, и сушила только холодной струей воздуха из фена. Меня не было минут 45, и если я ожидала застать в доме Калеба и Грема, то этого не произошло.

Прат рассказывал Еве о том дне, когда мы были в лесу, и я немного напряглась, но пока что он ничего такого запретного не упоминал. Чтобы занять себя чем-то и не видеть, как глаза Евы следуют за мной, я пошла на кухню. Сделав чай, я покружила по кухне, не желая возвращаться назад. Я просто стояла с кружкой горячего чая, едва замечая его тепло, и смотрела в окно на двор, надеясь, что вот-вот, сейчас, покажется машина Грема. Но нет, ее не было. Преодолев минутную трусость, я вернулась по коридору в гостиную, и старалась сосредоточиться на фотографиях, смотрящих со стен, а не на той, что ожидала меня в комнате. И стоило переступить порог, я тут же чуть не уронила кружку, услышав последние слова Прата:

— …И чтобы тебя спасти, Калебу пришлось тебя укусить…как в фильмах, потому ты теперь жива, и более того, ты вампир!

Его слова, неуместный в данной ситуации смех, и какое-то высокомерие к которому не сразу же привыкаешь, вновь вызвало во мне волну неприязни — каким все же неприятным мог быть Прат. Он в любом случае оставался моим дядей, но это не снимало с него ответственности за свои поступки. Ева сидела бледная, испуганная и потерянная, а я боялась даже дыхнуть теперь, когда Прат сказал то, что сказал, когда объяснил ей, кем она стала. Без разрешения Греема. И если бы я могла, то обязательно бы отвесила Прату хороший пинок под зад. Во-первых, она была молодой, всего лишь несколько дней от роду. И потому для себя, а особенно для меня представляла опасность. Пройдут месяцы, а то и год, прежде чем она приобретет силу подобную моим родителям, возможно даже талант и все же она оставалась теперь намного сильнее меня. Только вот ее кожа — бледная, измученная еще не имеющая того благородного оттенка что и у остальных, заставляла меня держаться подальше. Такой, с разводами, кожа бывает у трупов, местами подсвеченная кровью, а местами чернеющая, словно там недавно были синяки. Ее кожа выглядела тоньше бумаги. И когда ей так плохо, она не может понять, что происходит, и в доме кроме нас троих никого нет — он сообщает ей, что она — ВАМПИР! То, что я думала сейчас о нем в данный момент, в лексический словарь не укладывалось.

И стоило Прату сказать ей это, как мы услышали звук подъезжающей машины.

— Грем тебя убьет, — констатировала я, а Прату все было нипочем.

А Ева, кроме того, что выглядела ошеломленной все еще оставалась похожа на сонную муху.

Грем ворвался в дом раньше Калеба, и присел возле Евы, приподнимая ее лицо ладонями. Но что было дальше, я уже не видела — крепкие знакомые руки грубо схватили меня, и я мгновенно оказалась на улице, хватая ртом воздух. Солнце уже не сияло.

Калеб был сердит, о чем свидетельствовали не только поджатые губы, и сведенные брови, но и подрагивающая щека.

— Что я тебе говорил, когда уезжал? — он почти кричал, глаза же горели недобрым огнем.

Я впервые видела его таким и оттого вся сжалась, не зная чего ожидать.

— Чтобы если что-то случиться я уезжала, — слабо отозвалась я.

— И что сделала ты?

— Осталась. Но…

— Да какие могут быть «но»! Там сейчас не твоя подруга, не человек, и если я тебе что-то говорю, нужно именно так поступать.

В моих глазах горели слезы злости и обиды, но Калеба это не трогало. Он, резко и болезненно схватив меня за руку, подтащил к моей машине и, впихнув туда, захлопнул дверь.

— Езжай домой. Я уже ни в чем не могу на тебя полностью положиться, потому как приедешь, позвони с домашнего.

Он тут же пошел прочь, а я еще смотрела ему вслед. Резко дав по газу, я рванулась прочь, отсюда. Я так рыдала по дороге, что почти не разбирала ничего в ветровом стекле, умудрившись выехать несколько раз на тротуар, я все же благополучно добралась до дома. Оказавшись в безопасном пространстве своего двора, я помчалась наверх, даже не смотря, есть ли дома еще кто-нибудь кроме меня. Я не привыкла, чтобы со мной кто-либо говорил в подобном тоне, а то, что это сделал Калеб, словно выбило почву из под моих ног.