Ведьзмарский лес - Иванна Осипова

и она вот-вот ударится макушкой о каменные своды. Потом она забывала обо всём, падая вниз, где сильные руки ловили, берегли и ласкали. Ула кусала губы, сдерживая стоны и чувства, переполнявшие её, опасаясь выдать Дагдара и его убежище. Она почти плакала. Пот или слёзы заливали глаза. В сердце, ставшем огромным солнцем, было столько всего: отчаянье сплеталось с любовью, желание — с нежностью, а страх перед будущим — с надеждой.

— Последняя пуговка. — Пальцы Дагдара, стоявшего позади, погладили шею Улы, губы нежно коснулись маленькой впадинки на границе линии волос.

Она фыркнула, не сдержалась, опустила руки, густые локоны упали на плечи.

— Щекотно.

Полураздетый, он помог ей привести себя в порядок. Теперь они сидели рядом на лежанке — опустошённые и расслабленные внезапным порывом, который смёл их, перевернул мысли и чувства. Пытаясь сообразить, сколько осталось времени на свидание, Ула вспомнила о деле.

— Карвелл прислал записку.

— «Посмотрел сток у реки. Выход узкий. Можно проползти. Вокруг перекопано. Люди. Не менее десятка. Затор на реке. Осторожность», — вслух прочёл Дагдар, нахмурился. — Ула, я не хочу, чтобы ты шла со мной.

Помолчав, Ула положила ладонь на руку мужа, убеждая, согревая своей любовью.

— Я должна. Тайна жизни у меня. После ритуала я отдам тебе украшение. Эрргл и тайна жизни. Вместе. Твоя сила.

— Ты же говорила, что подвеска не снимается.

— Может, нужен ритуал? — Она покачала головой. — Я уверена, что ритуал поможет. И не думай меня остановить.

— Да я уж понял, что остановить Урсулу Бидгар невозможно. — Дагдар улыбнулся краешками губ, потёр шею, где розовел свежий укус.

Покрасневшая Ула сжала кулаки, с досадой ударила его в плечо.

— Ой-ой! — Он смеялся, низкий рокот прокатился по каморке. — Я начинаю бояться свою горячую жёнушку. — Смех оборвался, лицо стало строгим. — Обещай, что не станешь лезть вперёд, что будешь слушать приказы. Меньше всего я хотел, чтобы ты участвовала в походе к ритуальному камню. Столько времени пытался скрыть, что верю в легенду. Только бы тебя не коснулась опасность.

— Обещаю. И я смогу постоять за себя. Смогу помочь. Карвелл многому научил меня.

— Даже не думай, — прошипел Дар. — Кинжалы возьми, но рисковать не смей.

— У нас всё получится, родной мой. Всё получится.

Понимая, что время уходит, Урсула в последний раз поцеловала мужа. Каким она увидит его завтра, под влиянием полнолуния? Бессмысленным существом с пустыми глазами или прежним — понятным и понимающим? Никто не мог ответить на эти вопросы. Оставалось только ждать.

74

Ула провалилась в сон. Спала она долго, крепко, но тревожно, видя себя в лесу, где искажённые болезнью деревья тянули к ней кривые чёрные ветви, а между стволами расползался чернильный туман, подобный мраку вокруг Раяна Личварда. Тьма подступала к Урсуле, душила отчаяньем и ужасом. Она была совсем одна, а в мире сна Дагдара точно и не существовало.

Очнувшись в липком холодном поту, Ула поднялась. Дождь прекратился, а по влажной земле стелилась редкая белая дымка тумана. Солнце осторожно пробивалось сквозь серое полотно неба. Всё было готово к решительному шагу. До темноты Уле предстояло ждать и терпеть.

Завтрак принесли в комнату. В коридоре Ула заметила знакомые лица слуг из лесного народа. Девушки-горничные неспешно делали уборку в соседней комнате, распахнув двери, мыли полы и стены в галерее возле лестницы. Они выполняли свою привычную работу, ничего подозрительного, но наблюдали за дверью своей эрргл-кин — первой среди женщин древнего народа.

— Дана, послушай меня. — Ула усадила служанку рядом на постель. — Ничего не спрашивай, молчи и в точности делай, как я скажу. Поняла?

Та кивнула, внимая, светлые глаза беспокойно смотрели на хозяйку.

— Вечером я уйду. Приготовь одежду для тренировок, высокие сапожки. После обеда собери маленькую котомку с едой для похода, помнишь, как мы с Карвеллом уходили в лес?

— Всё сделаю, госпожа.

— Это не всё. Как только уйду, запрёшь дверь. Если придут и спросят меня, отвечай, что хозяйка спит и велела не беспокоить. Станут ломать двери, ничего не бойся. Стой на своём — ты исполняешь приказ. Не буду тебе ничего рассказывать, чтобы ты и не знала. Так и говори, что ничего тебе не известно. Что велено, то и исполняешь. Держись твёрдо, но тихо, можешь показать, как напугана, а сама запоминай, кто и что делает, что говорят.

— А кто придёт? — Дана и теперь задрожала.

— Господин Личвард, например. Отец или сын. А то и оба могут. Стражники или кто-то из младших советников. Их двое осталось. Тебе они ничего не сделают.

— Хорошо, госпожа Ула. И… пусть Великий Пастырь поможет вам, — неожиданно добавила горничная.

— Пусть, — прошептала Урсула и засунула руку под матрас.

Один из кинжалов всё ещё был там, второй в сапожке. Для похода она выбрала высокие сапожки, в которых удобно пересекать воду. Внутри них имелись тайные ножны. Ула взвесила в руке оружие, сильнее сжала рукоять, жалея, что давно не тренировалась. Проклятые дожди и мерзкий Фин не дали возможности отточить навык.

Отложив кинжалы, она покосилась на свёрток светлой коричневой кожи. Накануне, после свидания с мужем, Эилис отдал ей его. Велел надеть броню под одежду, когда план вступит в действие. Тонкая, но очень гибкая и плотная броня должна защитить грудь и живот Улы от ударов, смягчить проникновение стали. Она знала, что у Дара будет такая же. Это придавало уверенности.

Она вспоминала и мысленно повторяла каждое слово Кодвига, боясь упустить важное. Собаку Дагдара в этот раз забрали в дальнюю часть замка, за Фолгандом присмотрят, чтобы в решающий момент он не залаял и не выдал их. Лекарь говорил, что Фолганд редко отходит от хозяина, но из-за необходимости скрываться сейчас Дар не видится с псом, а тот так и норовит улизнуть и отыскать лорда. Даже Раян пытался на днях воспользоваться любовью животного, чтобы найти Скоггарда. В прошлый раз Фолганд создал неразбериху, стража ходила за Дагдаром по саду. Сейчас необходимо соблюдать осторожность, не привлекать внимания дозоров и Личвардов. За Улой придут, чтобы проводить к стокам, где она дождётся мужа и сопровождающих.

От мыслей о Дагдаре бросало то в жар, то в холод. Так больно думать, каким беззащитным и слабым он станет в полнолуние. Безвольная кукла, которую легко взять за руку и увести, легко столкнуть с высоты