Дина Лампитт - Изгнание

– Боже мой! – воскликнула Николь, удивленно оглядываясь.

– Ты здесь никогда раньше не была?

– Нет. Мне было неудобно вторгаться в чужие владения.

Он приподнял одну бровь:

– Ты считаешь, что сейчас это делаю я?

– Это не совсем так, но если ты так выразился, то я не могу не согласиться.

Он улыбнулся и осторожно взял ее за руку:

– Послушай, Николь. Если ты хочешь, чтобы я сейчас остановился, я остановлюсь. Я тоже не хочу вторгаться в твои личные владения.

Она растерянно молчала, и Джоселин, отвернувшись, взял лучину и зажег примус. Потом он поставил на него кастрюлю и начал в банке смешивать какую-то жидкость.

– Что ты делаешь? – спросила Николь, ей было интересно и страшно.

– Я готовлю одно старинное снотворное. Если уж я сам не могу помочь тебе избавиться от кошмарных снов, то, надеюсь, это поможет.

Николь покачала головой и опустилась на табуретку, стоящую перед столом.

– Теперь я понимаю, что мы никогда не сможем быть до конца близки друг с другом, если я не расскажу тебе абсолютно все. Но пожалуйста, помни: когда я закончу, ты будешь совершенно уверен в том, что я окончательно сошла с ума.

– Я так не думаю, – улыбнулся Джоселин.

– Но это будет именно так, – жалобно произнесла Николь.

«Ну как объяснить человеку, который не понимает, что такое гипноз, что произошло на этой злополучной вечеринке у Луиса?» – думала она про себя. Все еще не зная, с чего ей лучше начать, Николь замолчала.

– Кто такой Луис? – неожиданно спросил муж, чем очень ее удивил.

– Почему ты об этом спрашиваешь?

– Потому что во сне ты иногда зовешь его.

– Он тот человек, который заварил всю эту кашу, – ответила она, все еще колеблясь.

– Расскажи мне о нем.

– Это было бы слишком просто. Сначала я должна объяснить тебе, что бывает такое состояние, в которое один человек может ввести другого. И этот другой, находясь в состоянии сна, может разговаривать, отвечать на вопросы, потому что его сознание в это время существует отдельно от тела и может само возвращаться, например, в прошлое. Это состояние называется «гипноз».

– От имени Гипноса, греческого бога сна?

Николь уставилась на него, открыв рот:

– Да, я думаю, что ты прав. Неужели тебе известно о таких вещах?

– Нет, я никогда ни о чем подобном не слышал, но могу представить это себе без труда.

– Тогда идем дальше. Спящее сознание предоставлено самому себе, оно может путешествовать, а человек, который его освободил, способен указывать ему, куда оно должно перенестись. Он может послать его в прошлое, в детство спящего человека, или еще дальше, например, в его прошлую жизнь, в того, кем этот человек был раньше, до смерти и до перевоплощения.

мПовисла неловкая тишина, Джоселин задумчиво посмотрел на нее:

– Из этого следует, что не существует ни ада, ни рая? Значит, душа бесконечно путешествует, перемещаясь из одного тела в другое? Я слышал об этом, это восточная философия, а не христианская религия.

– Я думаю, что конец ее странствиям все-таки наступает, когда она достигает совершенства. Но я слишком мало об этом знаю, поэтому не могу об этом говорить. Могу тебе сказать только одно, я добровольно согласилась подвергнуться этому эксперименту. Меня загипнотизировали и приказали вернуться в прошлое. Короче говоря, Джоселин, хотя ты мне вряд ли поверишь, это перемещение удалось. Моя душа, сущность, называй как хочешь, попала в тело женщины, которая рожала, которая только что дала жизнь ребенку. Это была Арабелла Локсли. С этого момента я переселилась в нее, и теперь не могу вернуться в то столетие, из которого меня переселили.

– А какое это столетие? – тихо спросил он.

– Я жила в 1994 году. Мое настоящее имя – Николь Холл, я – актриса, женщина, которая выступает на сцене, в театре. Сейчас у вас существует нечто подобное, но само понятие театра возникнет, когда теперешний принц Уэльский взойдет на престол и станет королем Карлом II.

Джоселин молча встал, прошел в дальний угол комнаты и, налив из какой-то колбы в стакан каричневатой жидкости, выпил ее одним глотком.

– Это все правда?

– Да.

– Ты пришла сюда из такого далекого будущего, что если я попаду туда, то только в виде праха?

– Да, если тебя устроит такое объяснение.

– Тебя закинуло в это столетие, подобно тому, как моряка выбрасывает на необитаемый остров?

– Да, именно так я себя и чувствую.

– А Луис, как я понял, был в том столетии твоим любовником?

– Он был тем человеком, который меня загипнотизировал и отправил сюда. Он сам не понимал, что делает, для него это была просто игра. Поэтому-то и произошла ошибка. Он послал меня сюда, а обратно вернуть не смог.

Джоселин покачал головой:

– Подумать только, я женился на женщине и спал с ней, в то время как она принадлежала совсем другому и чувствовала себя, как пленница, у которой просто не было другого выхода. Как это ужасно.

– Ради всего святого, – прервала его Николь, вскакивая на ноги, – ты что, так ничего и не понял? Да, я попала сюда по ошибке и перед Богом могу поклясться, что это правда, но теперь я уже освоилась здесь и мне здесь нравится. И я влюбилась в тебя, Джоселин Аттвуд, и я всего лишь на одиннадцать лет младше тебя, и вовсе не сопливая девчонка. Ты просто глупец, потому что говоришь о вещах, которые никогда не сможешь понять. Я ХОЧУ остаться в этом столетии и быть твоей женой, ты слышишь меня?

Он посмотрел на нее очень серьезно:

– Ты уверена в этом? Если нет, то я могу научиться этому, ну, гипнозу, и отправить тебя домой.

– Но мой дом – ЗДЕСЬ! – выкрикнула Николь и начала плакать, не в силах более сдерживаться.

Он обнял ее и погладил по волосам:

– Любимая моя, я хочу помочь тебе. Ты рассказала мне такую удивительную сказку, твоя история столь фантастична, я просто не знаю, что тебе сказать.

– А что бы ты сказал женщине, которая любит тебя настолько, что готова забыть прошлое и то, кем она была в этом прошлом?

– Я бы ей сказал, что ни за что на свете не хочу расставаться с ней.

– Тогда не смей пытаться отправить меня обратно!

– Значит, это тот самый кошмар, куда ты не хочешь возвращаться?

– Да, конечно. И чем больше я в тебя влюбляюсь, тем страшнее он мне кажется. Я ужасно боюсь, что однажды усну и так же по ошибке вернусь в свое прежнее тело, которое лежит там и ждет мою душу, и больше никогда тебя не увижу.

– Видит Бог, Николь, – произнес Джоселин, у которого глаза тоже были полны слез, – если такое произойдет, мне конец. Да, ты блуждала где-то среди столетий, но то же самое можно сказать и обо мне. Помнишь, я говорил, что видел тебя во сне, и я всегда знал, что если мне удастся тебя найти, то я найду вторую половину твоей души. Поэтому я не хотел спать с тобой, когда мы поженились. Мне нужна была твоя любовь… или – ничего.