Змейка и крылья ночи - Карисса Бродбент

памяти последние извинения Винсента. Последние изъявления любви. Сколько раз мне мучительно хотелось услышать от него эти слова?

И какая разница, сколько…

– Ненавижу тебя, – злобно бросила я Райну.

Он провел пальцами по моему лицу. За ними следом тянулись струйки тени. Темнота. Сон. Такой мощный, что я не могла с ним бороться.

Последнее, что я услышала, был шепот Райна:

– Ох, принцесса!

Глава пятьдесят четвертая

Я проснулась рывком. Мокрая от пота одежда прилипла к коже.

Я уже видела этот потолок. Серебряные звезды на лазурном стекле. Я села на кровати. Место было настолько мучительно знакомым, что перехватило дыхание.

Моя комната. Апартаменты, где я провела последние шестнадцать лет жизни. Я ушла отсюда каких-то несколько коротких месяцев назад, но вернулась другим человеком.

Девочка, которая жила здесь раньше, была ребенком. А теперь я стала…

Я даже не знаю кем.

Воспоминания о турнире возвращались вспышками, и каждый эпизод все глубже и глубже загонял кол мне в сердце. Я прижала руку к груди и крепко зажмурилась.

Я увидела окровавленное лицо Винсента.

Увидела, как Райн убивает его.

У меня вырвался прерывистый выдох, подозрительно напоминающий рыдание.

Но нет. Я не стану плакать. Я не стану плакать.

Я выскочила из постели. Мои кожаные доспехи пропали. Как и мечи. На мне были только свободные шелковые панталоны и легкая ночная рубашка темно-синего цвета.

Отлично. В этом я, по крайней мере, могла передвигаться. Можно было найти чем драться, найти окно, разбить. Можно было бы… Можно…

Я заметила свое отражение в зеркале и застыла.

Темнота очертила мне глаза, сделав их серебристо-лунными, как у Винсента. Щеки ввалились и были покрыты синяками. Кто-то меня подлечил, но остатки порезов и ожогов еще расцвечивали мои голые руки.

А печать…

Печать…

Мне пришлось долго на нее смотреть, потому что ум не мог примириться с тем, что видит. Поначалу я подумала, что, должно быть, случилось какое-то непонимание, какая-то путаница.

Но нет. Это совершенно точно была печать наследника, врезанная в мое тело. Она украшала мне шею, как у Винсента. Кружок в основании шеи, который опирался на изгиб ключицы. Долго таращась на печать, я поняла, что она изображает все фазы луны, наложенные одна поверх другой. Под ней, как чашечка цветка, разворачивались дымчатые линии, расходясь вверх по шее и плечам. Линии уходили к четырем точкам с каждой стороны – в тех местах, где у хиажей основание крыльев.

В комнате было темно. Сияние ярко-красных линий здесь казалось особенно сильным. Оно пульсировало вместе с убыстряющимся ритмом сердца. От каждой чернильной линии отделялся слабый красный дымок.

Я стиснула руки. Крепче, крепче и крепче – словно можно было заставить их не трястись, словно можно было усилием воли вернуть себе собранность. Я не могла себе позволить быть несобранной.

В уме складывалось лишь одно слово.

Как?!

Как такое может быть? Я же человек.

Щелк – повернулась дверная ручка.

Я резко обернулась.

Когда дверь открылась и Райн вошел, я была готова и набросилась на него.

Я нападала без оружия. А моя магия – даже в этом новом, пробужденном состоянии – не хотела приходить, хотя ее вызывал гнев. Может, меня чем-то опоили, как-то притупили ее.

Прекрасно. Еще у меня оставались зубы и ногти. Я набросилась на него, как зверь.

Может быть, Райн этого ожидал, потому что сразу отразил мое нападение. Я четыре раза ускользала из его захвата, пока он не удержал меня одной грубой силой и не повалил на кровать.

Он прижал меня всем своим весом. Его лицо было в нескольких дюймах, наши носы почти задевали друг друга.

– Орайя, успокойся! Я не собираюсь…

Успокойся?

Успокоиться?!

Его самого покоробило от собственных слов.

– Ну просто… Орайя, я…

Я повернула голову и изо всех сил вонзила зубы ему в руку.

Он прошипел ругательство; я выплюнула его кровь на простыню. Освободиться я не могла. Мне не давали пошевелиться вес его тела и сила, с которой он прижимал меня за плечо другой рукой.

– Мне очень многое надо тебе объяснить, – сказал он, – если ты мне позволишь. Орайя, перестань драться!

– С чего вдруг? – бросила я в ответ. – Чтобы тебе было легче меня насиловать?

Он снова поморщился.

– Я сказал то, что было нужно, чтобы спасти тебе жизнь, – сквозь зубы процедил он.

Спасти мне жизнь.

Как я спасла жизнь ему.

Я предпочла его своему отцу, собственной силе, а теперь Винсент мертв, хиажи повержены, а в Сивринаже – Дом Крови…

Я облажалась. Я все загубила. И за это хотелось выцарапать Райну глаза. Матерь, мне хотелось этого больше всего на свете.

Но получить ответы хотелось сильнее.

Я заскрипела зубами и насупилась.

Райн настороженно за мной следил.

– Если я тебя отпущу, – начал он, – ты на меня не набросишься?

Я честно не могла заставить себя пообещать, что не наброшусь.

– Постараюсь.

– Я распорядился, чтобы из этой комнаты убрали все, что только можно использовать в качестве оружия.

– Не сомневаюсь, ты наверняка что-то забыл.

Улыбка, которая скривила его губы, казалась скорее печальной, чем веселой.

– Принцесса, рад слышать, что вы в форме.

Он отпустил меня.

Я кое-как встала на ноги и отошла на несколько шагов. Я заметила, что он следит, как расстояние между нами увеличивается. Может быть, ему сейчас подумалось о том же, о чем и мне: как раньше я отодвигалась так каждый раз, когда мы оказывались в одной комнате.

Может быть, мне показалось, что он погрустнел.

Я бы солгала, если бы сказала, что и сама не почувствовала укол грусти. Потому что доверяла Райну. А этот мужчина… Я даже не знала, кто он.

Его взгляд задержался на мне. На моей шее.

– Как это вышло? – тихо спросил он.

Казалось чем-то постыдным ответить, что я не знаю. Я не хотела признаваться, как мало мне известно о двух мужчинах, которые стали мне так близки.

– Сначала ты, – сказала я.

– Я никогда тебе не лгал.

Он произнес это так быстро, будто несколько дней ждал случая мне это сказать.

Какая мерзкая шутка.

– И что это означает? – фыркнула я. – Что ты осторожно выбирал свою правду? Что подбирал каждое слово, чтобы скрыть то, чего не хотел мне говорить?

Он поднял ладони, словно говоря: «Ты права».

– Я тоже был ко всему этому не готов. Поверь мне.

– Говори слова, которые хоть что-то означают, – отрезала я.

– Я говорил тебе правду, – сказал он. – Просто… не всю.

– И к чему ты…

– Меня обратил Некулай Вазарус. Король Некулай.

Я