Татьяна Тюрина - Путь к себе (СИ)

Бросив последний взгляд на тела у своих ног, он принял на удивление лёгкое решение.

Нет эмоций — нет проблем.

И холодная пустота разлилась по его телу, принося с собой странную лёгкость. Никаких больше переживаний, никаких внутренних конфликтов, никаких сожалений. Принимать решения и идти к своей цели, не обращая ни на что постороннее внимания. Некоторым и этого не дано. А ему вполне достаточно.

Собрав в заплечную сумку испорченное оружие и пустую рукоять, он развернулся и пошёл обратно к пещере.

Он не стал срезать шкуру волков или брать зубы, да и мясо хоть и жёсткое, для еды пригодно.

Нет.

Это делают охотники.

А он теперь — убийца.

Когда Аккес вернулся в лагерь, он впервые чувствовал себя тем чудовищем, каким его считали те, кто там находился. Весь грязный и в крови, он шёл прямо к Дракону, которому нужно было только глянуть в бесстрастные глаза подошедшего к нему мальчишки, чтобы понять, что произошло.

— С тобой всё в порядке? — спросил Деко, хотя, конечно, знал ответ.

— Мне нужно оружие, — только и сказал Аккес.

Дракон грустно опустил голову. Внутри него всё ещё теплилась надежда, что всё образуется и этот мальчик, который пришёл к нему, станет таким, как прежде. Но, видимо, некоторые вещи нельзя просто проигнорировать и отпустить.

— У меня больше нет оружия, — сказал он. — Я отдал тебе всё, что у меня было.

Аккес присел рядом с ним и вытряхнул содержимое своего мешка.

— Они и так были слишком стары. — Он указал на то, что осталось от его кинжалов.

В этой пещере хранилось много разных вещей. Что-то с течением времени испортилось, что-то и вовсе рассыпалось в прах, но было и то, что сохранилось даже через века. И эти клинки были одни из немногих, что ещё могли применяться по назначению, но оказалось, время повлияло и на них.

— Тебе действительно так уж нужно это? — спросил Дракон.

— Да. Я должен чем-то сражаться. Ты же сам знаешь, что теперь я не просто человек и не могу жить как раньше. Теперь я тот, кто убивает. — Он посмотрел на свои руки в запёкшейся крови. — Сегодня я это понял.

— Ух, ничего себе. Ещё такой малыш, а уже мечтает стать убийцей! — раздался со стороны насмешливый голос. И Аккес дёрнулся от неожиданности. Он-то думал, что наедине с Драконом. Юноша недовольно поджал губы, ему не нравилось то, что кто-то смог остаться незамеченным. От такого можно было ожидать что угодно, вплоть до ножа под рёбра. Привычным движением перекинув часть волос, чтобы прикрыть лицо, он попытался рассмотреть говорившего.

Деко тоже повернулся к гостю, но лишь вежливо склонил голову, никак не прореагировав на бесцеремонное вмешательство.

— Я не мечтаю. Я уже им являюсь, — ледяным голосом произнёс Аккес.

— Сильные слова, — вновь сказал незнакомец и, приподнявшись с камня, на котором сидел, прихрамывая, вышел из тени. На нём была одежда охотника и разрисованное тело, как у талемов. На лице, однако, не было никакого рисунка. А Аккес уже знал, так как часто не только наблюдал за приходящими людьми, но и слушал их разговоры, что лицевые рисунки отображают у них самое дорогое. Сам он считал глупым всему свету показать то, за что готов отдать жизнь. Враги ведь не погнушаются этим воспользоваться.

Талем подошёл ближе и цепким взглядом уставился на юношу.

— И кого же ты убил? — спросил он после минутной паузы. — На тебе кровь животного, а это не считается. Настоящие убийцы — это те, кто смотрит на свою жертву и замечает то мгновение, когда в её глазах вспыхивает страх перед смертью. Наслаждается тем, что жертва понимает, кем он является и зачем пришёл. И внимательно смотрит в глаза этому человеку, когда жизнь покидает его тело. С тобой такое случалось?

— Восемь раз, — чётко произнёс Аккес, смело смотря в глаза странному человеку. Он не мог понять, что от него надо этому талему. Или он просто решил похвастаться своими знаниями и силой?

— Ох, — усмехнулся охотник, как будто и так знал, что таким будет ответ. — Так кого же ты убил? За что?

— Я убил талемов, которые уничтожили мой род, — ему было неприятно об этом говорить, но он чувствовал странную потребность что-то доказать. Хотя понимал, что говорить человеку, что убил его сородичей, не самая хорошая идея, его это не особенно волновало. Словно настал тот самый момент, когда надо говорить всё, как есть, и будь что будет.

— Что, прямо всех так взял и убил? — спросил охотник, никак не показывая свою злость или негодование. Будто они говорят совершенно о посторонних людях. Хотя кто знает, может, для него они и были посторонние.

— Не всех.

— Почему же не всех?

Аккес замолчал, так как даже себе он не мог ответить на этот вопрос.

— Почему ты ушёл и не добил остальных? Ты ведь мог, не так ли?

— Я ушёл...

— Почему?

— Зачем ты меня спрашиваешь?!! — вновь окинул взглядом он своего мучителя. Несмотря ни на что, некоторые воспоминания всё ещё причиняли ему боль. Теперь, возможно, не такую сильную, но всё ещё ощутимую. И его выводило из себя то, что кто-то другой пытается насильно вырвать их из него.

— Хочу понять, что заставило тебя отступить от мести, — спокойно ответил охотник, всё так же пристально глядя на него. — Неужели сострадание?

— Нет! — тут же ответил Аккес, и лицо его исказилось от презрения. — Я убивал отцов на глазах их жён и детей, меня не останавливали ни слёзы, ни плачь. Это не сострадание.

— Так что же? Мой кровожадный друг?

— Я просто...

Аккес опять замялся. Он просто понял и смирился с тем, что произошло, и ему совсем не хотелось анализировать всё это и давать объяснения. Хотелось просто забыть... Но талем не собирался так просто его опускать. Было такое впечатление, что он вцепился в него мёртвой хваткой и не отпустит, пока не получит своё. Подняв голову, Аккес посмотрел на дракона в надежде, чтобы тот поможет ему выпутаться, погонит этого странного человека.

Но Деко просто стоял и смотрел. Он тоже ждал ответа.

— И что теперь? — послышался настойчивый голос талема. — Ты думаешь вернуться и добить тех оставшихся?

— Нет, — ответил Аккес и вновь посмотрел на охотника. Посмотрел прямо в глаза, не собираясь ни юлить, ни убегать. Если от него требуют вывернуть душу наизнанку, что ж... ладно. Но он это сделает, гордо подняв голову, не стыдясь, не скрываясь и уж тем более не оправдываясь. — Мне больше нет до них дела.

— То есть ты оставишь жить тех людей, которые убили твоих родных?

— Чего ты хочешь? Чтобы я пошёл и прирезал их?

— Я хочу знать, почему ты этого не сделал в первый раз? — сказал охотник и почему-то усмехнулся.