Карин Эссекс - Влюбленный Дракула

— Я знаю Вильгельмину уже пятнадцать лет, мистер Харкер, и могу с уверенностью сказать — она ни разу не вышла за рамки приличий и не сделает этого впредь. Это прелестное существо — воплощение женственности и грации, и я не сомневаюсь, она станет превосходной женой.

Джонатан более чем соответствовал представлениям мисс Хэдли об идеальном муже, и мой грядущий брак она относила к числу своих педагогических побед.

— Те уроки и наставления, которые ты получила в нашей школе, принесли свои плоды, Вильгельмина, — заявила она, когда мы с ней остались наедине. — Спору нет, нам всем будет очень тебя не хватать. Но твой успех послужит всем нашим ученицам вдохновляющим примером и, не побоюсь сказать, станет для нашей школы великолепной рекламой. Передавая тебя в надежные руки, я счастлива, как была бы счастлива твоя родная мать. Если бы тебе пришлось выйти замуж за человека, не заслуживающего звания джентльмена, я была бы безутешна.

Мы обе понимали, что мне удалось избежать серьезной опасности: девушки, подобно мне, не имеющие ни родных, ни состояния, нередко вынуждены вступать в брак с представителями низших сословий или же оставаться старыми девами. Мистер Хавкинс, дядюшка Джонатана, после смерти родителей взявший на себя все заботы о племяннике, пришел в ужас, узнав о его намерении жениться на бедной и безродной школьной учительнице. Не сомневаюсь, он считал меня ловкой и беспринципной охотницей за богатыми женихами. Джонатан, красивый и образованный молодой юрист с большим будущим, без труда мог бы составить куда более блестящую партию. Однако Джонатан объяснил дядюшке, что нас с ним связывает не только романтическое влечение, но и глубокое душевное родство — мы оба сироты, мы оба знаем, что такое одиночество, и оба полны желания создать семью и насладиться атмосферой домашнего уюта, которой нам так не хватало в детстве. Аргументы эти возымели свое действие, равно как и долгий обстоятельный разговор с мисс Хэдли, происходивший за чаем в ее гостиной. После этого разговора директриса представила меня мистеру Хавкинсу, и дядюшка Джонатана дал нам свое благословение.

— Простите мне мое предубеждение, мисс Мюррей, — сказал он при этом. — Джонатан — моя главная надежда, мой единственный родственник и наследник. Теперь, познакомившись с вами, я вижу, что он сделал правильный выбор. Уверен, вы будете ему хорошей женой и незаменимой помощницей.

В те дни, когда я сидела в обществе Джонатана, попивая чай и мечтая о будущем, меня переполняла благодарность судьбе, которая оказалась ко мне столь благосклонна. В отличие от Кейт, я не крутилась в «водовороте жизни», где могла встретить подходящего человека; к тому же я не обладала семейными связями, которые сделали бы меня привлекательной для мужчины, занимающего солидное положение в обществе. В том, что именно деньги и связи являются наиболее веским залогом успеха на брачном рынке, я уже имела немало случаев убедиться. Вторая моя подруга, Люси, очаровательная девушка из состоятельной семьи, будучи на год моложе меня, уже успела отклонить не менее дюжины предложений руки и сердца. Всех своих отвергнутых женихов Люси пыталась познакомить со мной, однако, не проявляя ни малейшего интереса к моей скромной особе, молодые люди устремлялись на поиски других, богатых и знатных, невест.

Джонатан не имел ничего общего с подобными охотниками за приданым. Он был добр, благороден, честен, взгляды его отличались широтой и при этом были чужды современному прагматизму. Любовь он ставил неизмеримо выше материальных выгод; женился он отнюдь не для того, чтобы упрочить свое положение, напротив, был готов обеспечить достойный статус своей будущей жене. Разнообразие его интересов не переставало удивлять меня; он постоянно приносил мне книги и газеты, и под его влиянием я стала читать значительно больше, чем прежде. После мы неизменно обсуждали прочитанное, что доставляло нам обоим огромное удовольствие. Говорили мы и о событиях современной общественной жизни; если раньше все, связанное с политикой, нагоняло на меня тоску, то ныне, имея двух таких друзей, как Кейт и Джонатан, я поневоле заинтересовалась ею.

Сегодня Джонатан вновь вошел в гостиную мисс Хэдли, которую я уже имела случай описать, и снял шляпу, служившую, как и все его головные уборы, образчиком хорошего вкуса. По обыкновению, он поцеловал меня в губы — подобную вольность он позволял себе со дня нашей помолвки.

— Надеюсь, мисс Мюррей, вам не придется жалеть о том дне, когда вы согласились стать моей женой, — заявил он.

— Уверена, что никогда не буду об этом жалеть, мистер Харкер, — ответила я, стоя на цыпочках и надеясь, что он поцелует меня еще раз.

Руки мои обвивались вокруг его шеи, с наслаждением ощущая, как крепки его мускулы и как широки плечи.

— Кажется, Мина, обстоятельства складываются для нас наилучшим образом. Некий австрийский граф, представитель высшей знати, обратился в нашу фирму, желая получить содействие в разрешении проблем, связанных с его недвижимым имуществом в Лондоне. Дядя мой сейчас ведет два дела об учреждении майората и совершенно не имеет свободного времени. В результате он решил полностью доверить дела графа мне.

В глазах Джонатана, сегодня имеющих медовый оттенок, плясали счастливые искры. Щеки, слегка загоревшие под лучами летнего солнца, рдели от возбуждения.

— После довольно длительной переписки граф выразил согласие на то, что дядюшку заменит его полномочный представитель, то есть я. Через несколько дней я выезжаю в Австрию, чтобы встретиться с графом в его поместье.

Я всей душой желала разделить радость Джонатана, однако при мысли, что он уезжает в чужую страну и мы с ним долгое время не увидимся, сердце мое болезненно сжималось.

— Я и не ожидал подобного везения, Мина! — воскликнул Джонатан. — Можешь мне поверить, гонорар будет очень щедрым. Мы начнем нашу семейную жизнь, располагая довольно значительной суммой. И уж теперь наверняка сможем снять один из тех маленьких домов в Пимлико, что так тебе понравились.

От удивления я невольно прикрыла рот ладонью. Истинной леди, разумеется, не следует позволять себе столь вульгарные жесты, но на несколько мгновений я утратила контроль над собой.

— Неужели это правда, Джонатан? — выдохнула я. — Ты ведь не станешь дразнить меня, когда речь идет о нашем будущем?

Признаюсь откровенно, я проводила часы в сладких мечтаниях, рисуя в воображении один из тех современных небольших домов, где совьют семейное гнездышко мистер и миссис Харкер, — уютная гостиная, две спальни, столовая, кухня и ватерклозет.