Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
Опираясь рукой о землю, она поднялась на ноги. От резкого движения голова предательски закружилась, а перед глазами всё поплыло.
И тут её сердце ухнуло куда-то в пятки.
Остатки ритуала были разбросаны по всей поляне. Её затрясло. Запекшаяся кровь всё еще намертво въелась в поблескивающие ритуальные кости. Свечи превратились в лужицы застывшего воска, а травы были либо сожжены, либо раскиданы ветром.
А в самом центре… святое дерьмо.
В самом центре лежал кот. Среди остатков ритуала мирно спал кот, чья черная шерсть была припорошена пеплом и сажей. Это был не сон. Ни хера это не сон.
Она действительно сделала это. Она призвала фамильяра.
Надежда затрепетала в её груди, словно миллион бабочек, которых слишком долго держали в клетке и душили. Но на этот раз она выпустила их на волю. Картины её будущей успешной жизни наконец-то прорвались сквозь стену, которую она возвела вокруг своих мечтаний. Она наконец-то сможет выпуститься. Наконец-то сможет уехать отсюда. Она станет целительницей. Ну, после того как закончит год практики. А потом она точно уедет.
Подойдя ближе к коту, она присмотрелась к тому, как его грудная клетка мерно вздымалась и опускалась в такт шуму бьющихся неподалеку волн. Она была благодарна, правда, но из всех фамильяров, которых богиня могла ей послать — особенно учитывая, что ритуал был запретным, — ей достался, блять, обычный домашний кот? В этом вся ирония богини, не так ли?
Холодный утренний свет резал глаза, воспаленные после ночи, проведенной у соленой морской воды. Она бережно подхватила кота, завернув его в свой блейзер. Ткань покрылась налетом соли, а обмякшее тело животного повисло у неё на руках. В груди отчетливо пульсировала связь — чужеродное, мерное биение, означавшее, что каким-то образом она действительно привязала к себе фамильяра. На её лице расплылась широкая улыбка. Пошли вы все нахер, те, кто в ней сомневался. Она справилась.
Грязь толстым слоем облепила её ботинки, когда она с трудом переставляла ноги через главный вход Университета Керуин. Железные ворота встретили её тоскливой симфонией скрипящего металла. Пройдя мимо заспанных стражей порядка, она вздрогнула, покрепче прижимая к себе обмякшего фамильяра, завернутого в блейзер, словно новорожденный младенец. Его шерсть, хоть и испачканная в саже, оказалась удивительно мягкой и приятной на ощупь. Она заглянула под блейзер, чтобы убедиться, что кот всё еще дышит, и успокоить себя тем, что не успела его как-нибудь угробить.
Первые робкие лучи солнца показались над шпилями, окрашивая кампус в золотистые тона. Высокие каменные башни и шпили утопали в багровом плюще, чьи листья уже сменили наряд на оранжево-красный, знаменуя начало осени. Ботинки Эйвери гулко цокали по каменной мостовой, пока вокруг кружились опадающие листья, гонимые холодным ветром. Октябрьская прохлада уже полностью вступила в свои права, и этого бодрящего воздуха хватило, чтобы наконец сбросить с себя оковы сонной одури. Пройдя по каменной дорожке через внутренний двор, она увидела маячившие впереди арочные двери общежития. На входе дежурило еще несколько сонных стражей, чьи винтовки зловеще светились красным.
«Отличная работа, ребята», — мысленно усмехнулась она. Не то чтобы они хоть раз защитили их от реальной угрозы; в Керуине вообще никогда ничего не происходило, если не считать редких забегов студентов-нудистов. Было довольно забавно наблюдать, как элитные, до зубов вооруженные гвардейцы гоняются за пьяным, болтающимся во все стороны членом, а потом наваливаются на него кучей-малой.
Игроки в лакросс, потирая глаза, как раз плелись в сторону поля, и она мысленно поблагодарила богиню за то, что это была не команда её младшей сестры. Пожалуй, стоило быть чуточку помягче в своих суждениях о высших силах. В конце концов, богиня всё-таки даровала ей фамильяра.
Гвин завалила бы её миллионом вопросов, к ответам на которые Эйвери была совершенно не готова, потому что Гвин была той еще любопытной сучкой. Остальные же просто ничего не заметили, пока она проскальзывала мимо них к общежитиям. Она ответила дежурным стражам абсолютно нормальным, непринужденным кивком, изо всех сил делая вид, что её спрятанная под блейзером ноша не выглядит подозрительно от слова «совсем».
Утренний свет заливал холл общежития сквозь гигантские каменные оконные рамы, впуская внутрь бодрящую прохладу. Архитектурное изящество этих окон явно ставилось выше банальной практичности и сохранения тепла. Несколько студентов уже топтались в фойе, наливая себе дымящийся кофе.
Кот на её руках почти не шевелился. Его теплое дыхание превращалось в едва заметные облачка пара на холодном воздухе. Она укутала его в блейзер наполовину для того, чтобы избежать лишних расспросов, наполовину — чтобы согреть, хотя плотная шерсть, по идее, и так должна была с этим справляться.
У подножия лестницы стоял Каллум — один из гвардейцев-стражей, выпустившийся в прошлом году. Его фамильяр, полярная лисица, свернулся у его ног и спал так же крепко, как и кот на руках у Эйвери. Каллум мимолетно улыбнулся ей, но тут же опустил взгляд, разглядывая собственные ботинки. Первой мыслью, которая пришла ей в голову, было то, что он её тихо ненавидит, но на самом деле он был просто застенчивым. Каллум оставался таким всегда, еще с первого курса, когда они впервые поцеловались. Её подруги — хотя сейчас эти сучки перешли в разряд бывших — затолкнули их вдвоем в шкаф, где они и обменялись робким, мимолетным поцелуем.
— Доброе утро, Эйвери, — парень приветливо улыбнулся. Его каштановые волосы были слегка растрепаны ветром и выгодно обрамляли лицо. Если бы она и решилась завести отношения, то только с кем-то вроде него. Красивый, добрый, чуткий. Но прямо сейчас романы интересовали её меньше всего на свете.
Она улыбнулась ему в ответ и поспешила к лестнице, надеясь проскочить, пока он не остановил её ради пустой болтовни, как делал обычно.
— Эй, постой!
Черт.
Она развернулась на каблуках:
— Да, что такое?
— Я тут подумал… может, сходим куда-нибудь поужинать вместе? — спросил он, неловко закинув руку за голову и почесывая затылок.
Она удивленно вскинула бровь:
— Оу, эм… ты уверен?
— Да, а почему я должен быть не уверен?
— И тебе не страшно, что тебя увидят на свидании
