Лотос и роза - Марья Зеленая

Вместе они поднялись по лестнице в спальню.

* * *

Виктория сидела у туалетного столика. Гребень скользил сквозь пряди — раз, два, три. Волосы давно были расчесаны, спутанных прядей не осталось. Но она продолжала. Еще раз. Еще.

Оттягивала момент.

В зеркале она видела его отражение. Ричард уже лег, устроился на своей половине кровати, руки за головой. Смотрел на нее.

Молча.

Виктория снова провела гребнем по волосам. Медленно, тщательно.Он сказал, что устал. Может...

— Виктория.

Голос тихий. Спокойный.

Она замерла, гребень застыл в волосах.

— Иди сюда.

Не просьба. Приказ. Мягкий, но не допускающий возражений. Тон, который она знала. Который всегда означал одно.

Виктория положила гребень на столик. Медленно. Пальцы не хотели разжиматься.

Встала. Подошла к постели. Легла на свою сторону, натянула одеяло до подбородка.

Ричард потянулся, задул свечу на прикроватном столике. Комнату накрыла темнота.

Шорох одеяла. Он повернулся к ней, она почувствовала, как матрас прогнулся под его весом.

Рука легла на ее талию. Рывок — резкий, нетерпеливый. Притянул к себе, как будто это было его право. Как будто она была вещью, которой он владел.

Виктория не сопротивлялась. Никогда не сопротивлялась. Бесполезно. И опасно.

Его руки сразу полезли под рубашку — грубо, без предисловий. Без поцелуев. Без слов. Нашли грудь, сжали — больно. Виктория поморщилась в темноте.

Одним движением он задрал ее подол, навис сверху. Тяжелый. Большой. Вес давил на ребра — вспыхнула боль. Виктория стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть.

Ричард не говорил с ней, не целовал. Просто брал. Как должное. Без нежности, без ласки, без мысли о ней. Только о себе. О своем удовольствии. О праве мужа.

Виктория лежала неподвижно. Тело здесь — она далеко.

«Я же сказала Сяо Ли натереть серебро? Кажется, сказала. Нужно проверить с утра».

Его дыхание участилось. Рваное. Горячее. Пахнуло виски.

«Подам чай. Посижу... сколько? Десять минут? Пятнадцать? Уйду слишком быстро — скажет, что я грубиянка. Останусь надолго — скажет, что лезу в мужские дела. Нужно угадать. Обязательно угадать».

Движения ускорились. Резкие, жесткие. Без заботы, причиняет ли боль. Не важно. Она — не важна.

Виктория закрыла глаза в темноте — хотя и так ничего не видела.

Считала.

Один. Два. Три.

Как ступеньки. Заклинание, которое помогало не думать.

Четыре. Пять. Шесть.

Скоро закончится. Всегда заканчивается. Нужно только переждать.

Семь. Восемь.

Его дыхание превратилось в хрип. Пальцы впились в ее бедро — больно, останутся синяки.

Девять. Десять.

Последний толчок — болезненный, резкий. Виктория выдохнула. Все. Закончилось.

Он замер. Тяжело дышал несколько секунд — горячий воздух на ее плече. Потом скатился с нее на спину. Рука упала ей на живот — тяжелая, влажная от пота.

Ни слова. Ни взгляда. Получил свое — и этого достаточно.

Через минуту дыхание выровнялось, перешло в тихий храп. Заснул почти сразу. Сытый, довольный. Как всегда.

Виктория лежала неподвижно.

Его рука на ее животе — тяжелая, липкая. Она не смела отодвинуться. Он мог проснуться. Разозлиться.

Между ног неприятно, влажно. Рубашка задралась до пояса. Но она не двигалась.

Слушала.

Его дыхание — спокойное, ровное. Дыхание человека, который получил, что хотел, и теперь мирно спит.

Часы где-то внизу тикали монотонно, отсчитывая секунды ее жизни. Мысли приходили отрывистыми вспышками.

Горло сжалось. Глаза защипало.

Не плачь. Он услышит.

«Так и должно быть? — думала она. — Он муж. Это его право. Мама говорила. Все так живут».

Убеждала себя. Как всегда.

Но где-то глубоко — в том месте, куда она боялась заглядывать — голос шептал: «Нормальные мужья делают это не так. Они нежны. Они целуют. Они заботятся».

Виктория затолкала этот голос поглубже. Потому что, если признать, что он прав — придется признать всю правду. А правда была невыносимой.

Часы пробили одиннадцать. Она все еще лежала без сна, глядя в темноту.

Может, завтра будет лучше?

«Завтра придут офицеры. Я буду безупречной. Он будет доволен. Будет добрым. Как сегодня».

Она почти поверила в это.

Почти.

Глава 5. Всегда виновата

Глава 5. Всегда виновата

Виктория проверила все в третий раз. Серебро блестело. Из кухни тянуло свежей выпечкой. Дом сиял чистотой.

Перед зеркалом в спальне она окинула себя критическим взглядом. Зеленое платье сидело идеально — темно-изумрудный шелк, простой, но элегантный крой. Высокий воротник скрывал шею, рукава — запястья. Корсет затянут так туго, что больно дышать, но иначе нельзя.

Бордовая шаль лежала на кровати. Виктория взяла ее в руки. Гладкий шелк скользнул между пальцами как вода. Дорогая вещь. Подарок «любящего супруга».

Она набросила шаль на плечи. Зеркало отразило безупречную английскую леди.

«Я готова, — подумала она. — Я справлюсь».

Часы пробили половину шестого.

В гостиной она проверила последние детали: цветы в вазах свежие, декоративные подушки взбиты, чашки расставлены в идеальном порядке. Она мысленно репетировала каждое движение — налить, подать. Без единой ошибки.

За дверью послышался голос Ричарда.

Виктория инстинктивно встала по стойке «смирно». Спина выпрямилась, плечи расправились. Вдох, выдох. Скромная улыбка на лице.

Двери распахнулись.

Ричард вошел, улыбаясь — красный мундир, белоснежные брюки, начищенные сапоги. Капитан Ричард Кэрроу. Примерный офицер. Образцовый муж.

— Здравствуй, дорогая! Гости уже здесь.

Он протянул руку. Виктория вложила пальцы в его ладонь. Теплую. Сильную. Ладонь, которая могла так нежно сжать ее руку на людях и так безжалостно — горло, когда они оставались одни.

В прихожей стояли трое. Два офицера в красных мундирах и… кто-то еще. Фигура в темно-синем одеянии на шаг позади.

Вперед шагнул полнеющий джентльмен с рыжеватыми бакенбардами. Майор Харгрейвз. Виктория познакомилась с ним позавчера на балу.

— Миссис Кэрроу! Какая радость! — Он склонился над ее рукой. Губы коснулись перчатки, влажно, липко, и задержались дольше, чем следовало. Виктория едва сдержала желание отдернуть руку. — Вы очаровательны.

— Майор. — Идеальная улыбка хозяйки дома. — Лейтенант Темплтон. Как любезно, что вы нашли время нас посетить.

Темплтон — долговязый, черноусый — склонился в поклоне.

— Это радость для нас. Особенно когда хозяйка дома — самая изящная леди в Шанхае.

— Вы слишком любезны, — сказала Виктория, краем глаза заметив, как Ричард поджал губы. Предупреждение. Не увлекаться комплиментами.

— Мы очень признательны за ваше гостеприимство, — добавил Харгрейвз, с любопытством оглядываясь по сторонам. — Вы ведь недавно прибыли из Индии?

— Да, три недели назад, — ответила Виктория.

— И как вам Шанхай?

— Очень интересный город, — сказала она осторожно. — Непохожий ни