Чийский шелк - Мария Николаевна Покусаева

милая, — он ухмыльнулся. — То ты сама предложила. Окажешь мне в будущем услугу. Не-ет, не красней, ни о чём подобном я своих должников не прошу, — он насмешливо выгнул бровь, по залившей лицо Джейны краске поняв, что пронеслось у неё в голове. — Просто постарайся сделать так, чтобы вот это всё, — он кивнул в сторону покоев. — Не было напрасным. Всё, ушла с глаз моих.

Джейна неуклюже сделала книксен и, дрожа от ужаса и осознания всего произошедшего, поспешила за слугой, который действительно вывел её в бальный зал. Отсутствие Джейны, увы, заметили, и она заплетающимся языком рассказывала матери чужую ложь, приправленную для достоверности её собственными выдумками. Анита с сочувствием смотрела на подругу и поджала губы, когда леди Алисия увела Джейну в сторону, чтобы строго напомнить о больном материнском сердце, правилах приличия и всём остальном. Джейна слушала её почти невозмутимо, изображая на лице раскаяние и бормоча что-то насчет того, что больше так не будет. После выговора она была увлечена Анитой на балкон, для допроса с пристрастием, но разочаровала её — от Джейны ожидали совсем других подробностей.

Фраза графа про подругу, которая что-то такое ему сказала, прочно засела в памяти.

Чувствуя, что любопытство Аниты её гнетёт, Джейна изобразила дурноту и весьма убедительно упала в обморок. Леди Алисия, увлечённая разговором с какими-то очередными очень важными людьми, искренне испугалась и, свалив всё на переутомление и вино, в распитии которого у Джейны совсем не было опыта, поспешила вернуться с дочерью домой, расточая извинения многочисленным знакомым, полузнакомым и прочим заинтересованным людям.

X

Весь следующий день Джейна провела в постели, ссылаясь на одолевшую её мигрень. Матушка пару раз заходила в спальню, что-то спрашивала и явно о чём-то догадывалась, но Джейна молчала, как пойманный шпион. После ухода леди Алисии Джейна расплакалась. Она с утра ничего не ела, и голод, и эта истерика вызвали настоящий, не придуманный приступ головной боли, заставивший Джейну раньше лечь спать.

Утром она узнала, что граф Доннели прислал записку и обещал приехать после обеда.

И он действительно приехал — очень помятый и бледный, лишённый своего обычного лоска и уверенности. Наткнувшись на встревоженный взгляд Джейны, которую леди Алисия едва ли не за руку втащила в гостиную, лорд Доннели сощурился — довольно неприятно и нехорошо. Джейна в ответ упрямо поджала губы.

Кажется, это был намёк на то, что у них теперь есть общая тайна и эта тайна тяготит каждого.

Сидя в гостиной особняка, который снимала леди Бронкль, лорд Доннели извинился лишь за то, что ему пришлось покинуть свою прелестную спутницу во время прогулки.

Джейна нервно теребила наспех заплетённую косу. Она была рассержена, как оса, влетевшая в окно и увязшая в вазочке с яблочным вареньем, потому что точно так же, как эта оса, была скована и обречена.

— Мы столкнулись с одним моим знакомым, — граф невозмутимо принял из рук слуги чашку чая. — Пришлось отправить юную леди назад в одиночестве, потому что этот господин был пьян и очень серьёзно напрашивался в компанию к нам.

Звучало это, с точки зрения Джейны, не слишком убедительно. Матушка поджимала губы, видимо, считая точно так же, но никак иначе недоверия не выражала.

— И кто, позвольте спросить, вам встретился? — спина старшей леди Бронкль была пряма, а взгляд и улыбка вежливы и холодны.

— Эмм… Чародей из свиты принца Антуана, — граф нервно заёрзал в кресле. — Весьма неприятный тип.

— Это тот, которому принц, по слухам, обязан жизнью?

— Тот самый, — кивнул граф. — Видимо, действительно обязан, раз эту языкастую ско… — тут лорд Доннели поморщился, словно от боли. — Не в меру саркастичного господина терпят в высшем свете. Поэтому я вчера…

— В любом случае это было крайне неучтиво, Ваша Светлость, — перебила его леди Алисия, чопорно поджав губы.

Красивое, аристократическое лицо графа сейчас не вызывало у Джейны никаких чувств, кроме отвращения. Она старательно отводила от него взгляд, изучая то стены, то чайный сервиз, то собственные колени и кремовый атлас юбки, на который боялась пролить чай.

— А что мне было делать? — развёл руками лорд Доннели. Джейне показалось, что даже сюртук на нём сегодня выглядел помято. — Я пришёл принести извинения за эту неучтивость и как-то загладить свою вину, если юная леди мне позволит, — он улыбнулся в сторону Джейны, а ту передёрнуло — пришлось сделать вид, что она поперхнулась чаем. Улыбка графа показалась девушке очень неискренней и расчётливой. — Может быть, мне стоит пригласить вас завтра…

— Завтра мы не можем, — быстро сказала Джейна, умоляюще посмотрев на мать. — Мы же собрались навестить салон моей кузины, и…

Леди Алисия удивлённо вскинула брови: ещё пару дней назад дочь, не слишком любившая музыкальные салоны, старательно уговаривала матушку придумать другое развлечение. Сообразив, что между молодыми людьми, на чей союз Алисия не слишком надеялась, но с удовольствием поддержала бы, что-то происходит, леди Бронкль подтвердила слова дочери и, выждав полагающуюся паузу, за которую придумала благовидный предлог, поспешила на время — точно ею озвученное — оставить парочку наедине. Серые глаза Джейны казались напуганными, но леди Алисия, хорошо понимающая, что вчера дочь натворила каких-то дел — слава Милосердному, в воздухе скандалом не пахло! — решила в воспитательных целях дать Джейне возможность самой эти дела разгрести.

Стоило леди Бронкль покинуть комнату, как граф снял с лица маску доброжелательности. Почти. Со стороны могло бы показаться, что парочка мирно, пусть и прохладно, беседует, но на деле было не так.

Граф достал из кармана амулет — оправленный в серебро тонкий, как коготь, чёрный кристалл и, покручивая его в руках, с победной насмешливостью посмотрел на вжавшуюся в кресло Джейну.

— Маленькая дрянь, — ласковым шёпотом сказал он. — Не бойтесь, милая, ваша матушка нас не услышит, даже если очень захочет. У меня тоже есть чародеи в друзьях, — граф закинул ногу на ногу, продолжая рассматривать Джейну. Джейна теребила кончик косы и в ужасе кусала губы. Она была слишком вымотана всем этим, чтобы даже просто велеть неприятному гостю уйти из гостиной и из её дома. Впрочем, что-то подсказывало, что он бы не послушался. — Я сделаю всё, чтобы ваша жизнь превратилась в страшную сказку, леди Бронкль, — пообещал он. — Пусть он и зачаровал меня так, что я никому не могу сказать