Зелье для упрямого дракона - Елизавета Крестьева

повышалась, будто где-то поблизости поддавал жару раскаляемый добела горн. Моя рука упёрлась в его грудь, где мощными точками гоняло кровь драконье сердце и, насколько могла спокойно, ответила:

— Не очень понимаю, если честно, я ж не наркозависимая. Ничего, надеюсь, скоро всё разрешится. Вельгорн, ну пожалуйста, — я выдернула руку из его пламенной ладони. — А то придётся звонить Алёнке или Смайла запускать в комнату. Он тоже в тебя беззаветно влюблён, а ты его отвергаешь! Прямо-таки собачья копия тебя.

Смайл сидел за дверью и тихонько подскуливал от невозможности прижаться и обслюнявить любимого душку-дракончика. Инспектор еле-еле протиснулся в щель приоткрытой двери в кабинет, чтобы состругнуть прилипчивого пса, растеряв при этом изрядную толику драконьего очарования и изрядно повеселив меня.

— Ты сравниваешь дракона с собакой? — возмутился Вельгорн. — Меня с собакой???

— А в чём разница-то? — рассеянно хмыкнула я, беря в руки рамку с бабулиной фотографией со стола. — Разве что слюни у тебя ещё не бегут… Пока.

Бабушка смотрела умными внимательными глазами, улыбалась с грустинкой, понимающе.

— Эх, Элеонора Андреевна, — буркнула я, всё ещё досадуя на неё. — И во что ты меня втянула?.. И где подсказка? Где твой дневник?..

Руки сами собой — у меня очень умные руки! — аккуратно отогнули держатели на обратной стороне рамки, вытащили картонный задник, и на стол спланировала бумажка, которая, очевидно, находилась между фото и задником. Я подхватила её с колотящимся сердцем.

— Вельгорн! Смотри!.. Кажется, я нашла!..

Дракон, всё ещё дующийся на «собаку» и «слюни», глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но в глазах по прежнему полыхало знакомое жёлтое пламя. Н-да, и мне предлагается беззаветно любить сиё крайне эмоционально-неустойчивое существо?..

Нет уж, это мы уже проходили.

— «Вторая половица под шкафом с книгами, Дусенька», — медленно прочитала я, чувствуя, как наворачиваются слёзы при виде знакомого стремительного почерка с решительными хвостиками у «д» и «у».

— Этот? — спросил дракон, подойдя к шкафу.

— Да… давай разгрузим его от книг, он неподъёмный.

— И так сойдёт, — отмахнулся дракон и без всяких видимых усилий приподнял и сдвинул сначала один угол древней дубовой рухляди, с которой не желали расставаться ни бабуля, ни я, а потом и второй. Чтобы полностью отодвинуть шкаф от стены, ему понадобилось трижды повторить сию процедуру, но он даже не запыхался!

— Пойдёшь ко мне разнорабочим в аптеку на полставки? — ошалело выдохнула я. — Ладно, ладно, молчу!

Он остановил свой нос в сантиметре от моего, и я вновь обрела возможность наслаждаться дивным видом грозной синевы с золотыми отблесками.

— Пожалуй, если бы не эффект зелья, я бы тебя всё-таки спалил. У тебя совершенно отвратительный характер.

— Вот теперь ты больше похож на человека, — заметила я удовлетворённо. — Меньше пафоса и больше искренности. У тебя ещё есть шанс мне понравиться, гражданин дракон!

Вместо ответа он запустил правую руку мне в волосы пониже затылка и обхватил мою голову длинными тёплыми пальцами. А потом наклонился к шее и глубоко втянул мой запах. У меня подкосились ноги, узлом заплёлся дурацкий язык, голову залило сладким сиропом с быстро тающей кислинкой паники.

И тут за окном что-то затрещало, раздался тонкий визг, а Смайл залился бешеным лаем и помчался к входной двери, клацая когтями по полу.

Зато инспектор не стал рваться к двери — он просто с мясом вывернул старую оконную раму и прыгнул вниз. Я стояла, обомлев, в туче пыли и старых хлопьев краски и ошалело хлопала глазами. Визг снизу усилился, перейдя в какой-то немыслимый вой на грани ультразвука и резко оборвался. Я, отмерев, метнулась к дыре, в которую влажными потоками свободно лился вечерний воздух с горчинкой близкой осени.

— Божечки-кошечки, — прошептала я хрипло, когда увидела, что внизу тускло отсвечивает валяющаяся под окном стремянка, а дракон тащит в дом какой-то слабо трепыхающийся куль, с которого слетел капюшон, явив на свет длинный золотистый хвост. — Лёлька!!!

…Виновница переполоха сидела в гостиной на диване, понурив голову и спрятав руки между колен, Вельгорн развалился в кресле, в его ногах валялся совершенно счастливый пёс, а я, полыхая праведным гневом, всё ещё мерила шагами пространство. И на всё это безобразие лукаво смотрела бабуля с портрета на стене. Мне казалось, она вот-вот подмигнёт, искренне наслаждаясь домашней веселухой.

— Как я вообще могла тебе поверить, заноза ты вечная в моей многострадальной заднице! — продолжала распинаться я. — Как мне в голову не пришло, что ты за нами следить додумаешься!..

— Ева, — примирительно сказал дракон. — Хватит. Нам всё равно надо прояснить, кто такая Алёна. Если она не та, о ком мы думаем, я смогу немного подправить ей память.

— Чего? — вскинула Алёнка испуганные зелёные глазищи. — Осторожнее, дяденька, а то полицию вызовем! Вызовем ведь, сестрёнка?..

— Какая я тебе сестрёнка, сама сказала — седьмая вода на киселе! — мстительно прошипела я. — Это тебя бы в камеру на пятнадцать суток за шпионаж!..

— Ну Дуся, ну я просто хотела понять… — её щёки залились румянцем, и она пристыженно спрятала лицо в воротник спортивного костюма.

— Вот-вот. Хотя бы стыдно стало, — я вдруг поняла, что устала разоряться. Я ведь даже ещё не ужинала, день был трудный, силы заканчивались, а тут ещё столько опять всего…

— Давайте поужинаем, — вдруг предложил Глеб, очевидно, заметив моё состояние. — И спокойно поговорим.

— Да! — обрадованно вскочила Алёна. — Дуська, я у тебя мойву размороженную в холодильнике видела — я мигом пожарю. И картошечки молоденькой, а?.. С малосольным огурчиком?..

И, не дожидаясь ответа, она вихрем унеслась на кухню. Смайл заинтересованно приподнял голову ей вслед, но потом взглянул на дракона и остался с ним. Интересно, сможет голод и любимая кухня его когда-нибудь оторвать от предмета обожания?.. Хозяйка-то этот фронт бездарно слила.

Мне дико захотелось лечь на диван и укрыться пледом с головой, но вид дракона в кресле напротив здорово отрезвлял. Если я в вертикальном виде так его привлекаю, то в горизонт уходить совершенно точно не стоит, если я не хочу оказаться придавленной к этому самому дивану горячим сильным… совершенным телом. Мысль полоснула так остро, что пришлось крепко зажмуриться.

Глеб оказался рядом так быстро, что я не успела отследить движение. Он подложил подушку, мягко надавил мне на плечи, уложил и накрыл меня сам, сняв со спинки кресла мой любимый клетчатый плед. А я и не сопротивлялась, с блаженным вздохом вытянув гудящие ноги. Даже найденный бабушкин дневник… подождёт.

— Спасибо, — искренне выдохнула я и прикрыла глаза.

— Вы такие хрупкие, люди, — с неожиданной грустью сказал дракон. — Такие слабые, так легко устаёте, болеете. И всё равно, гораздо совершеннее, чем мы. Чем кто угодно,