Эльфофобия - Таша Алферьева

В зале, кроме нас с целительницей, не осталось ни одной девушки. Касси сбежала вместе со всеми. Скорее всего отправилась на поиски эльфов. Вдруг кому-то из них взбредёт в голову прогуляться перед сном по тёмным сырым коридорам?

Подруга последний раз окинула придирчивым взглядом зал.

— Думаешь, оценят? — засомневалась она, имея в виду чужеземных гостей. — Они же диииивные, со своими понятиями о красоте и роскоши.

— Зато наши точно будут в восторге, — успокоила я её. — А их гораздо больше десяти.

— Эй! Собирайтесь. Скоро обход, — прикрикнула на расшумевшихся адептов Ния. — Лампады заберите. Лестницы унесём завтра…

Мы вышли последними, предварительно выпроводив помощников, и плотно закрыли за собой двери.

— Фух, — шутливо стёрла со лба невидимый пот подруга. — Вот что удивительно: никогда бы не подумала, что Лишер станет нам помогать. С чего бы это?

— Вот именно, с чего? — эхом повторила я, продолжая ёжиться от ощущения сверлящего спину взгляда.

Глава 5

Танцевать джигу я научилась в детстве, когда вместе с няней и садовником добиралась от границы Иллии до столицы. Другие слуги благоразумно сбежали из поместья раньше, не желая испытывать на прочность эльфийское милосердие и благородство, а после смерти мамы даже некоторые крестьяне, побросав дома, двинули свои телеги вглубь страны. На одной из них подвезли и нас. Недалеко — до соседнего поселения. Чтобы ехать дальше, требовались деньги на покупку еды и оплату места в обозе. На дорогах орудовали разбойничьи шайки, передвигаться в одиночку было опасно.

Мои провожатые нанимались на любую работу, часто за кусок хлеба или возможность переночевать на чужом сеновале. Меня, сперва для удобства, а потом и ради безопасности переодели в мужскую одежду. Из гигиенических соображений коротко подстригли волосы. Я не возражала. Так даже интереснее: игра в мальчика — хоть какое-то развлечение. А вскоре я нашла себе ещё одно.

Чем сильнее отчаяние, тем безудержнее веселье — гласит народная мудрость. После тяжёлого трудового дня у людей всё-таки оставались силы дойти до ближайшего питейного заведения, обсудить последние новости, посплетничать, поиграть в кости, пропустить кружку пива или стаканчик домашнего вина. Вот и Грэм иногда выбирался на публику, как бы не ругала его за это Линди. Бывший садовник по-прежнему не мог смириться, что вместо ухода за капризными розами и нежными гортензиями, ему приходится чистить выгребные ямы, конюшни, скотные дворы, наниматься грузчиком и водоносом. Когда Грэм находил работу попроще и поприятнее, они с Линди жарко спорили: продолжать двигаться дальше или осесть до поры до времени на хорошем месте. После подобных ссор мужчина шёл в таверну, а я тайком бежала следом, чтобы одним глазком глянуть, как развлекаются взрослые.

Мне очень нравился их танец — простой и сложный одновременно, когда по большей части двигаются ноги, а руки либо крепко прижаты к телу, либо стоят на поясе. Пристроившись у окна, я старательно повторяла движения, а потом, чтобы не заскучать, придумывала их новые сочетания.

За этим делом меня однажды поймал один из местных завсегдатаев, вышедший до ветру да завернувший не за тот угол. Позабыв о цели своей прогулки, мужик затащил меня внутрь, взмахом руки заставил музыкантов замолчать, а недовольных его самоуправством растолкал в стороны, освободив свободный пятачок для юного танцора. Грэм старательно делал вид, что мы с ним незнакомы, лишь украдкой грозил кулаком. Если бы не Линди, давно бы сбыл с рук «мелкую обузу», не больно-то он верил, что граф расщедрится на хорошее вознаграждение за доставку приёмной дочери. Статус осиротевшего вдовца устроил бы Кендала Одли куда больше, чем необходимость продолжать заботиться о чужом ребёнке, имеющем законные права на наследство своей матери. Так не лучше ли избавиться от лишнего рта, оставив девчонку при какой-нибудь богадельне? Но все эти разумные, с точки зрения Грэма, доводы разбивались в пух и прах о преданность Линди воспитаннице и умершей госпоже. Мнение мужчины изменилось лишь когда он впервые увидел, как я танцую, вернее, какое впечатление произвожу на зрителей. Он быстро подсуетился — пустил по кругу шапку, а, подсчитав улов, заявил: «Наконец-то эльфийское отродье хоть на что-то сгодилось». Тогда я не отнесла эти слова к себе, а позднее предпочла о них не вспоминать, решив про себя, что могу быть чьей угодно дочерью, но только не эльфа.

Идея выступать в «Подкове» за деньги пришла в голову этим летом. Пока отчим был жив, мне выделялись средства на личные нужды, да и каникулы я проводила в поместье, обеспеченная всем необходимым. Поэтому то, что умудрялась подзаработать переводами, откладывала на будущее. Плата за подобные услуги была небольшой, однако вместе со сбережениями росла моя известность в деловых кругах Зирга и заказчиков всегда хватало.

Оставшись на лето в Истиморе, я вдруг осознала, что рискую растратить половину кропотливых накоплений банально на еду. Ночлег-то мне предоставили, однако кормить задарма никто не собирался. На лето из Школы разъезжались и адепты, и преподаватели. Поэтому всех наёмных работников распускали по домам. Оставался лишь сторож. Мне срочно требовалась работа и желательно высокооплачиваемая.

Но кому нужна девица благородного происхождения с титулом графини и со шлейфом злоречивых шепотков за спиной, старательно пущенных Онориной по школе и городу? Поднимать цену за переводы не имело смысла. Так я растеряю половину старых заказчиков, а на обретение новых понадобится время, которого у меня нет. Вот тогда-то в моей отчаянной голове возникла Джана.

От прочих кормильных заведений «Подкова» отличалась богатым репертуаром развлечений. Её хозяева Барт и Марта любили своё дело. В таверне всегда царили чистота и порядок, редко случались пьяные дебоши и скандалы. Разнообразное меню, неразбавленная выпивка и самые красивые подавальщицы привлекали не только посетителей, но и гастролирующих музыкантов. Последним нравилась царящая в «Подкове» спокойная обстановка, способствующая творческому самовыражению. К тому же за выступление всегда ждала щедрая оплата и вкусный обед.

Если мы с подругами выбирались по делам в Зирг, то перекусить заходили исключительно в «Подкову», быстро подружившись с её гостеприимными, улыбчивыми хозяевами. Тем не менее моё предложение они встретили недоверчиво и прохладно.

— Выступать в маске да под чужим именем? — всплеснула руками Марта, заодно стряхнув с ладоней оставшуюся на них после раскатки теста муку. — А если кто узнает? Скандал будет. Пострадает ваша репутация.

— Маска, вуаль, парик, костюм, — уточнила я, загибая пальцы. — А после герцогини Лорак от моей репутации почти ничего не осталось.

— Ох, —