Моё пушистое величество 2 - Алиса Чернышова

— что за чудное имя… Вам очень идёт. И да, разумеется, доверие должно быть взаимным. Ваш хозяин доверяет вам свою жизнь, вы должны ценить это.

— Конечно, — ответила леди Персик. Я понадеялся, что на этом разговор увянет, но кабаниха была весьма упряма. — Но мы тоже доверяем хозяевам свою жизнь. И они должны ценить это, разве нет? Вы говорите так, как будто только мы должны рисковать жизнями…

— Дура, — прочирикала певчая птица.

Преподаватель бросила на неё взгляд, и фамилиар замолчала. Между тем баба, чья благостная улыбка приобрела откровенно неприятный оттенок, снова повернулась к леди Персик.

— Жизнями? — сказала она. — Деточка, мне не хочется огорчать тебя, но у тебя определённо есть пробелы в теоретических знаниях. Ты же не пытаешься всерьёз утверждать, что фамилиары живые?

Ух ты.

Не то чтобы мне не было всё понятно про эту мадам с самого начала, но всё равно впечатляет.

Преподавательница сочувствующе улыбнулась и заговорила с хорошо знакомым мне мягким пониманием:

— Думаю, мы должны всё же прояснить этот момент максимально подробно. Я очень симпатизирую вашим взглядам и понимаю тонкость вопроса, но здесь нам стоит расставить запятые в верных местах. Как вы считаете, к чему в первую очередь должен обращаться разумный человек, решая задачу в своей голове? Разумеется, к науке, фактам и здравому смыслу. И факты просты: духи, разумеется, не живы. Живо может быть только то, что обладает физическим телом. У вас его нет. Здесь, в академии, вы получаете возможность принимать физическую форму, но это не может считаться ни полноценным телом, ни полноценной жизнью. Соответственно, гибель такой оболочки не является полноценной смертью. Вы просто вернётесь к тому, чем были раньше…

— Но тело человека — тоже лишь оболочка. И человек тоже, умирая, возвращается к тому, что было раньше. В чём разница? Тот же механизм.

Райская птица чирикнула. Мне показалось, она смеялась.

— Уважаемая… Как там вас ещё раз? У меня не слишком хорошая память на клички…

— Персик.

— Конечно, Персик. Я понимаю, что вы юны и неопытны, и юным неопытным душам всегда будут свойственны всякие дикие, непроверенные идеи. Вы, очевидно, слишком молоды, чтобы понимать глупость и чудовищность того, что вы сейчас говорите. И я, разумеется, не буду держать это против вас. Но у нашего учебного заведения есть правила, которые в первую очередь нужны для безопасности. И я не считаю, что на данном этапе, с такой дикой кашей в голове вы безопасны…

По рядам фамилиаров прошёл шепоток, но под добро-ласковым взглядом преподавательницы он утих.

Вот же дерьмо.

— Что вы имеете в виду? — возмутилась Персик. — Я всего лишь задавала вопросы!

— О, мне очень жаль, но это были очень специфические вопросы, моя милая. Вопросы, подразумевающие, что вы можете навредить своей хозяйке… Что недопустимо. Мы все здесь собрались, в конце концов, ради безопасного взаимодействия фамилиаров и людей. Вы же подрываете наш дух, подразумевая, что фамилиар может стать причиной смерти своего человека. Что чудовищно.

— Но я такого не говорила!

— Но это именно то, что вы сказали. Теперь вы лжёте? Определённо, меня всё больше огорчает эта ситуация. Как может фамилиар быть лживым и неблагодарным? Неужели вам не стыдно?

— Пожалуйста, заткнись, — едва слышно пробормотал Бао-Ко. Мы с полосатозадым теперь сидели на уроках рядом, и я обменялся с ним понимающим взглядом.

Персик, разумеется, не заткнулась.

— Почему стыдно должно быть мне?! Я не говорила ничего такого! Вы перекрутили мои слова!

Преподавательница демонстративно поджала губы и покачала головой:

— Милая, ваши оправдания жалки. Если вы виноваты, вам следует признать свою вину; разве это не всего лишь разумно? Впрочем… какого типа вы дух, если я могу знать?

— Я лесной дух, — ответила Персик гордо. — Я — хранитель дубовой рощи!

— …Ну разумеется. Существу, выросшему в лесу среди дубов, возможно, простительно отсутствие манер и здравого смысла…

В аудитории прозвучало несколько смешков.

Ну-ну.

— ..Но, милая, если вы хотите хотя бы отдалённо приблизиться к человеческому, вы должны понять, как работает общество. Иначе вы станете самым настоящим проклятием для своей хозяйки. Я вижу, что здесь тяжёлый случай; вы отправитесь в дисциплинарный загон до тех пор, пока комиссия профессоров не вынесет вердикт, что вы полностью безопасны.

Леди Персик затряслась, когда вокруг неё вспыхнул яркий круг, заключая её в сферу. Я хмуро наблюдал, как испуганную кабаниху уносит прочь.

— Что такое дисциплинарный загон? — спросил кто-то.

— Место, куда помещаются опасные для своих хозяев и окружающих людей фамилиары. Это делается и для их безопасности тоже: мы все должны убедиться, что они никому, включая себя, не навредят.

Ну разумеется. Когда доходит до таких вещей, “безопасность” — одно из их любимых слов.

Вмешаться хотелось до чесучки, но я знаю таких, как эта сука, у меня их полдворца, если что. Потому я прекрасно выучил базовый урок: с такими нет ни малейшего смысла разговаривать, пока у тебя нет над ними преимущества, будь то сила, возможность, интерес или выгода. Более того, попытка подорвать авторитет такого персонажа выльется в огромные проблемы.

Мне знакома эта добрая понимающая улыбка, в конце концов.

Таких надо либо обыгрывать на их же поле, медленно и планомерно загоняя в угол (чем обычно занимался Лит-Тир, будучи в этой игре виртуозом), либо выдавливать силой, властью и авторитетом.

У меня сейчас нет возможности сделать ничего из перечисленного.

А значит, как бы меня это ни бесило, надо ждать.

— Теперь, когда мы разобрались с дисциплинарными вопросами, почему бы нам не продолжить урок? — прощебетала профессор. — Или, может, у кого-то ещё есть вопросы?

Вопросов, предсказуемо, ни у кого не было.

*

8

*

— Её зовут профессор Найдел, — сказал Бао-Ко мрачно, когда мы вышли в коридор. — Хорошо, что тебе хватило ума не блистать непревзойдённостью: не хватало вытаскивать из дисциплинарного загона ещё и тебя.

— А насколько реально кого-то оттуда вытащить? — уточнил я, взвешивая в голове варианты.

— Хороший вопрос. Что именно мы можем сделать? — прервал нас грудной мелодичный голос. Мы обернулись и увидели белую сову, фамилиара того самого совоюноши, Донна, если я запомнил верно.

Судя по голосу, сова была дамой.

Я распушил шерсть.

— А вы, простите?..

— Серебро.

— ..Леди Серебро, приятно познакомиться…

— Вы флиртуете со всеми особами условно женского пола,