Артефакт на удачу. След золотых подков - Анна Осокина

скрываться не имело смысла, и горожане окружили постоялый двор. Одни желали выразить почтение князю, другие шли для разрешения споров, ведь как сын императора Терон мог выступать в качестве судьи. Об отдыхе перед поимкой преступника не шло и речи. Терон просыпался рано утром и без сил засыпал поздней ночью. С Лейрой он тоже больше не виделся, ему даже некогда было нормально поесть. А поток посетителей все не заканчивался.

За окном обеденного зала, где организовали временную приемную, уже стемнело. У Терона немного кружилась голова от потока сведений и духоты.

— Все, Карлисс, я больше не могу, — тихо простонал он. Маг сидел рядом и помогал ему с документами. — Скажи страже, чтобы никого не пускали. — Эти последние. — Он кивнул в сторону двух стариков, которые только что вошли. Они подобострастно смотрели на князя и злобно поглядывали друг на друга.

— Как скажете, ваша светлость. — Маг поднялся и вышел из зала.

— Каков ваш вопрос? — уже привычно обратился Терон к посетителям.

— Ваша светлость, мой сосед украл у меня половину десятины земли, оттяпал себе и в ус не дует! А это самая плодородная часть моих владений! — начал один, продолжая буравить взглядом второго.

— Он за ней совсем не смотрел, к тому же раньше эта часть принадлежала моему отцу! — возмутился его сосед. — А как только я засеял эту землю, соседу спокойно не живется!

— Тихо! — повысил голос Терон, чувствуя, как начинает раскалываться голова. — У кого-то из вас есть документы, подтверждающие владение этой землей?

— Конечно, есть! — с готовностью произнес первый и положил на стол пожелтевший от старости и скрученный по краям лист.

— Так и у меня есть! — второй тоже положил перед ним документ.

Терон прочитал сначала один, потом второй.

— Это что же, выходит, вы — братья? — удивился он, сверив их родовые имена.

— Разве можно назвать братом вора? — недовольно пробурчал первый.

— Отец наш покойный поделил все пополам, а мой сосед, — старик упорно не желал называть его братом, — забрал самую плодородную часть, у реки. Мне досталась каменистая почва. Разве ж это справедливо?

Терон поднял взгляд к потолку. Они дожили до преклонных лет, а так и не научились договариваться между собой. Чего бы он только ни отдал, чтобы его брат оказался жив! Хотя они тоже часто ссорились, но всегда в итоге находили вариант, который устраивал обоих.

Князь опять вздохнул и под тихую перепалку стариков снова заглянул в бумаги. Сверился с очертаниями участков, взял перо и провел границу не вдоль, а поперек. Теперь у каждого брата оставался кусок плодородной и кусок каменистой земли. Терон поставил оттиск императорской печати на каждый документ и протянул их владельцам.

— Теперь все по справедливости, — сказал он.

Они заглянули туда, и первый стал краснеть на глазах.

— Но… Но ваша светлость! Это грабеж! — возмутился он.

— Если справедливый вариант тебя не устраивает, я могу отдать всю землю твоему брату. — Терон безразлично пожал плечами, но сам с интересом наблюдал за его реакцией.

— Нет-нет! Ваша светлость, нас все устраивает, — сказал второй.

— И что же, ты не хотел бы получить себе весь участок вашего отца? — удивился Терон.

— У моего брата, — он вздохнул, — большая семья. Ему нужно кормить детей и внуков. Как забрать эту землю?.. Не могу же я своих племянников по миру пустить.

После этих слов первый старик поник и махнул рукой, мол, его устраивает такой вариант.

— Что ж, тогда вы свободны, — строго сказал Терон, чувствуя, что ему срочно нужно лечь, потому что спину от долгого сидения нещадно ломило.

— Спасибо, ваша светлость, — напоследок сказал второй старик.

— Почему ты просто не попросил у меня? Разве я мог бы тебе отказать, ты же мой брат, — донеслось до Терона, когда просители выходили, и тон голоса первого звучал уже без упрека.

Терон усмехнулся. Возможно, он сделал больше, чем поделил землю по справедливости? Может, благодаря этому случаю двое упрямцев помирятся?

Князь наскоро перекусил и поднялся к себе в спальню, разрешив большей части воинов отдыхать. Кто-то тоже пошел спать, а кто-то отправился в город, чтобы повеселиться. У самого Терона больше ни на что не было сил. Он добрался до кровати и упал на нее, даже не раздевшись.

Он весь день не думал о Лейре, но она явилась ему во сне. Почему-то она находилась в императорском дворце, а ее портрет висел рядом с изображениями его предков. Это был такой странный сон, что Терон проснулся.

За окном рассвело, и он решил больше не ложиться. Терон собирался еще несколько часов до обеда принимать просителей, а потом — готовиться к вечеру. Сегодня очень важный день. Если все пойдет по плану, уже к ночи преступник будет пойман. При мысли об этом внутри разгорался огонь нетерпения. Или это того, что он снова увидит Лейру?

Когда поток просителей поредел, а потом и вовсе иссяк, Терон наконец вздохнул спокойнее. Одной проблемой меньше. Отец будет им доволен.

Князь надел лучший костюм, который захватил с собой. Он не собирался и вовсе брать ничего праздничного, потому что вылазка планировалась тайной. Однако предусмотрительный маг все же настоял на этом. Пожалуй, стоит сказать Карлиссу спасибо.

Терон окинул себя придирчивым взглядом в зеркале. Поверх белой шелковой рубашки и темных брюк на нем сидел бархатный сюртук глубокого бордового цвета, который как нельзя лучше сочетался с его красными и черными прядями, которые мягкими волнами опускались на плечи, чуть касаясь их.

Когда он подъехал к поместью Лейры и ее брата, солнце клонилось к горизонту, но гостей ожидали немного позже. Терон хотел заранее убедиться в том, что все сделали так, как нужно. Конечно, он не ждал от городка на окраине империи шика и блеска, но был приятно удивлен. Перед крыльцом росли пышные кусты алых роз с очень ароматными бутонами. Внезапно его осенила мысль, что именно это крыльцо он видел во снах вместе с ратушей! Но задумываться об этом не осталось времени.

Внутри все сияло. Особенно порадовали натертые до блеска полы. Карлисс рассказал, что для этого пришлось временно нанять два десятка слуг, но все завершили в срок.

Такого нетерпения Терон не испытывал, пожалуй, со своего первого приема. Вот только он едва ли мог себе признаться в том,