Наперегонки с ветром. Первое дуновение - Лера Виннер

счёт. Во-первых, потому что ему откровенно не было дела до происходящего в соседнем секторе. Во-вторых, потому что подобного рода сплетни его едва ли интересовали. Вернее, наоборот.

Так или иначе, момент позволял допущение некоторых вольностей, и после секундного раздумья я во второй раз потянулась к пистолету.

Спасибо Йонасу, не позволившему командиру Бергу отобрать у меня боевое оружие за ненадобностью.

Для себя я предпочла бы более дальнюю мишень, но нести её обратно было глупо. Да и не в меткости сейчас было дело. Мне просто нужно было малодушно выпустить пар, а Гаспар готов был тратить своё бесценное время на то, чтобы меня подождать.

Полный и однозначный непрофессионализм наставника.

Дилетантство, если быть точной.

— Почему он приехал?

Заданный тихо и очень серьёзно вопрос грянул над ухом не хуже выстрела.

Глупо было ожидать, что он его не задаст.

— Йонас ему написал. Приказал явиться немедленно, — я сняла пистолет с предохранителя, и всё-таки не утерпела, посмотрела на Гаспара ещё раз.

Осознав собственную оплошность, — как минимум одну из них, — он заметно побледнел, веснушки проступили ярче. Однако отступать он не собирался.

— Зачем?

А вот это была уже наглость. За неё его точно нужно было поставить на место. Объяснить, насколько это не его дело, и что никто не давал ему права совать нос в такие вопросы.

Вместо этого я подняла пистолет и прицелилась. Ветер и правда был сильный.

— Думаю, пистолет в его руках более чем красноречив.

Я сказала это больше себе, чем Гаспару. Увиденное нужно было уложить в голове.

Если Кайл на это согласился, — а он уже очевидно согласился, либо того хуже, поддался на шантаж, — ничего хорошего ждать не приходилось.

Гаспар вздохнул слишком шумно. Украдкой, и правда незаметно бросил взгляд через плечо.

— Ты не хочешь его спросить?

Судя по тону, под «ним» подразумевался Йонас, с отношением к которому мальчишка до сих пор не определился.

Выстрел.

Мимо, разумеется.

Я тряхнула головой и прицелилась снова.

Рассказывать ему о том, как мы с Мастером поговорили вчера, точно не стоило.

— Не думаю, что он станет передо мной отчитываться.

Резкий порыв ветра.

Край мишени.

Гаспару стоило определённого труда не поежиться, и всё же он справился.

Повернулся в сторону мишени, слишком сильно сжал губы, немного прищурился.

— Ты думаешь, он хочет заменить тебя им?

Я опустила руку с пистолетом, разглядывая его лицо и даже отчасти любуясь.

Приятно было знать, что я не ошиблась в нём. Как всякий алмаз, он, разумеется, нуждался в огранке, но думать, учиться и сжигать за собой мосты он уже умел.

Гаспар ждал, позволяя мне собраться с мыслями и определиться с формулировкой.

Мы оба знали, что попусту тратим его время. Как знали и о том, что он сделал хорошее предположение.

Мне самой в первый момент пришло в голову именно это.

Пусть имя Кайла и не попало ни в один протокол, ни разу не прозвучало на заседаниях Совета, которые правильнее было бы назвать судилищами, Йонас знал.

Он понимал, что там, где окажется Нильсон, я не сумею остаться беспристрастной — приходилось смириться, с тем, что он знал об этом лучше, чем я сама.

Оказавшись вынужденным дать мне работу, он ни разу за четыре года не пытался придраться ко мне намеренно или припомнить способ, которым я её получила.

Напротив, самые интересные задания, ограниченная лишь здравым смыслом свобода действий и практически неподотчетный бюджет — всем этим я, в отличие от многих проверенных специалистов, пользовалась сполна.

И всё же женщинам в Совете было не место. Прошлое лето доказало, что исключений из этого правила для организации не бывает.

Останется ли он хорошим Мастером, если согласится довольствоваться ученицей Кайла, имея возможность работать с ним самим?

Я бы на его месте, скорее всего, не стала.

Мы успели узнать друг друга достаточно хорошо, чтобы ему не потребовалось говорить об этом вслух.

Такой исход стал бы закономерным, и, к счастью, у меня ещё было время на то, чтобы изменит планы, которые прямо сейчас ломал.

Но Гаспару думать об этом было рано.

Я снова повернулась к мишени, подняла руку, прицеливаясь.

— Ты знаешь, что такое Королевская Академия?

Опасный был разговор. Ненужный, лишний.

Вот только перед глазами отчётливо встала и без того незабытая безобразная сцена, развернувшаяся во дворе в пасмурный сентябрьский день: его испачканное кровью из разбитого носа лицо, вопящий незамысловатую чушь о том, что зароет его Льюис с очаровательно разбитой скулой. Матиас, Жак, Стивен и Хольц, прибежавшие, чтобы разнять их, быстрее, чем я.

Йонас тогда не стал разбираться в причинах, просто отправил обоих на неделю мести двор.

Позвавший меня вечером на кружку пива Стив сказал, что Льюис додумался спросить мальчишку, как быстро я ему дала.

Он был одним из немногих, с кем у меня сложились почти приятельские отношения.

Единственным, кто пообещал заткнуть недоумку пасть так, чтобы не привлекать к этому больше внимание Мастера.

Однако спустя десять дней после того, как наказание Гаспара закончилось, случился Эд, надумавший поинтересоваться, как это было и кто первым до этого додумался, — наглый он или недотраханная я, — и Гаспар вернулся во двор ещё на две недели.

Я подозревала, что Матиас всё же пустил в ход запрещённый приём и объяснил ему, что этими попытками отстоять мою честь он мне только вредит.

Так или иначе, драки, расположенности к которым я в мальчишке не подозревала, прекратились, но я не верила, что Гаспар смирился и притих, не желая снова торчать на улице с метлой.

А вот в его самоубийственную готовность огрызнуться даже на Кайла — вполне.

В конце концов, однажды он уже попробовал это сделать.

Кто сказал, что во второй раз тот снова сделает вид, что не заметил?

— Закрытая школа для благородных юношей. Там дают лучшее образование в стране. Чтобы поступить туда, нужно многому… соответствовать.

Он отчитался так серьёзно, как будто пытался доказать мне, что не деревенщина и не болван, и я все-таки почти улыбнулась.

Рука затекла на весу, прицелиться как следует, отвлекшись на непрошенные размышления, не получилось, и я начала сначала — встряхнула кисть, сосредоточилась на мишени.

— Йонас не соответствовал. Как минимум тем, что поступил в шестнадцать, хотя все поступают в четырнадцать. Их поселили вместе, потому что с ними обоими больше никто не захотел жить.

Рассказывать ему об этом было рискованно. В первую очередь, потому что никому из упомянутых это не понравится.

И все же Гаспар даже переступил с ноги на ногу и забыл о ветре,