Как леший нас с тобой по лесу водил - Татьяна Сеничка

в сердце, и вот моя душа парит над телом.

— Нахер ты её наркотой накачал? — в панике истерил друг Паши.

— Я хотел её уломать, слишком правильная, как бы она мне ещё дала?

— Вызывай скорую, у неё передоз! Сколько ты наркоты ей насыпал?

— Ты идиот? Начнутся разборки! Я сидеть не хочу! Давай её посадим за стол, как будто она нажралась, и свалим!

Так они и оставили моё мёртвое тело. Я не чувствовала боли, я вообще ничего не чувствовала. Затем я помню зелёный свет и очнулась в центре площади академии абсолютно голой в обнимку с рысью. Вот, блядь, и всё, как только моя душа оказалась в плоти, меня накрыло. Я рыдала из-за того, что случилось, не понимая, что нахожусь в своём мире. Я винила его, себя, всех… Леди Аделина не отходила от меня первые сутки и когда я выговаривалась, и когда я без сил молчала. Осознание, что я в данный момент жива, пришло только через неделю… Сейчас, конечно, я вспоминаю не с такой острой душевной болью… Время лечит, и это правда.

— Отпусти уже это, Ягиня, не мучай себя и меня. Нужно жить дальше и думать только о том, что дарит нам счастье.

— Прости, Марусь. — Шмыгнула носом. — Ладно, давай чертей вызывать. Двоих нам хватит?

— Хватит.

Я взяла в доме угольный порошок и начертила им во дворе пентаграмму, по углам которой поставила толстые красные свечи. В доме такой ритуал проводить нельзя. Врата в третий мир — не шутки, и хрен знает, что оттуда может вылезти. Проговаривая заклятие, я почувствовала силу, мне показалось, что она изменилась. Моя сила словно вибрировала в солнечном сплетении.

— Не бойся, просто ты растёшь как ведьма, — успокоила Маруся.

Пентаграмма засветилась моим зелёным огнём, свечи перестали танцевать, в лесу наступила глухая тишина. Как только изумрудное пламя стихло, я смотрела на тех, кого вызвала в услужение.

— Еб твою мать… — Открыла зубастую пасть Маруся.

— Чёт я не пойму… А чего они такие… Такие маленькие, что ли?

— Яга, а ты не видишь? Это же дети!

Если бы они были людьми, я бы решила, что это два мальчика лет семи-восьми. Два чертенка держались за руки. Один смотрел на меня по-вражески из-под лобья прям, а второй дрожал, и его круглые глаза наливались слезами. Кажется, я попала…

— Ну это ж не, о боже, нужно их вернуть, там, наверное, родители волнуются.

— Не нужно! — Вдруг пискнул малыш со слезами.

— Нас убьют. — Ответил тот, что смелее.

— Почему убьют?

— В третьем мире очень много чертей. Тех, кого возвращают назад, убивают. В мире нет места пе-ре-се-ле-ни-я народа.

— Перенаселение, устроили геноцид… Даже детей убивают?

— Всех. Разреши остаться, мы будем хорошо служить.

— Но вы же совсем детки.

— Мы быстро растём, учимся… Мы потомки чертей, которые служат вашей верховной.

— Тогда понятно, почему они умеют говорить. — Констатировала Маруся.

— Как вас звать?

— Ты назови, госпожа.

— Ох, хоть бы не пожалеть… Нарекаю тебя Станиславом смелым, а тебя Никитой. Выходите за врата и служите мне преданно, взамен обещаю о вас заботиться.

— Им бы отдохнуть, они ещё малыши, много сил забирает переход.

— Где только им отдыхать? Не в конюшне же.

Никита все же расплакался, тут моё сердобольное сердце треснуло, и я подняла его на руки, стараясь успокоить. Стасик ухватился за юбку, так и вошли в дом. Вообще в дом их нельзя пускать, больно шебутные и беспорядок могут устроить, но эти жить хотят, так что я не переживаю. Накормила пирожками с вишней и уложила на диван.

— На втором этаже есть кабинет с моими зельями, туда входить нельзя. В доме всегда должно быть чисто и всё расставлено на своих местах, понятно?

— Да, госпожа. — В один голос сказали уставшие дети.

— Я построю для вас домик, и будете жить там, хорошо?

Стасик и Никита зевнули, накрыла их одеялом, проверила защитный круг, накормила и напоила Ворона… Наконец умостилась в постели сама.

— Яга.

— Чего?

— Мы стали мамой?

— Получается, да…

— Я, кстати, у Кощея по дому пошарилась.

— У тебя совесть есть, Марусь?

— Ну а что… Зато я знаю, что он любит читать книги у камина и пьёт бурбон. Он не разбрасывает носки, и зеркало в ванной у него идеально чистое. А ещё он больше любит рыбу, чем мясо.

— Ты у него и в холодильнике шарилась?

— Мне есть хотелось.

— Всё, спи, пожалуйста, детектив недоделанный.

10 Глава

Я проснулась от того, что рядом сидел Никита со слезами на глазах. Маруся дрыхла на подоконнике пузом кверху.

— Мамочка…

— Что случилось?

— Там злой дядька пришёл.

Меня словно прошибло, там же внизу Стасик. Защита стоит сильная, но тот же леший или водяной могут её пройти. В дом зайти невозможно без моего приглашения, а значит, гость стоит на пороге, надеюсь, чертёнок не додумается выйти сам. Взяв Никиту на руки, я поспешно спустилась на первый этаж.

— Не пущу! — топнул ногой Стас.

— Что тут происходит?

— Мама, тут демон утверждает, что знает тебя.

— Дети, знакомьтесь, это дядя Кощей. Он совсем не злой, он наш друг. Входи. — Я посадила Никиту на диван.

— У тебя есть дети, цветочек?

— Приёмные, вчера появились. Я не могу их вернуть назад, их там убьют.

— За что?

— За профнепригодность. Так, раз уж вы меня разбудили, пора завтракать, пока я в душе, растопите печку. МАРУСЯ, ВСТАВАЙ! — Крикнула на ступеньках. — Никита, разрешаю разбудить Марусю.

Меня не волновало, что суженный сейчас увидел меня в серебристой сорочке. Он, наверное, настолько ошарашен чертями, что и не обратил внимания. Водопровод в доме по меркам этого мира очень современный. Магия, чтоб её, подарила мне земной комфорт. Небольшая ванна — душевая для меня счастье, потому что мыться в тазу — это для меня адский ад. Особенно бесило, когда в Москве выключали воду на десять дней, а потом ещё сутки она текла рыжая из крана. В этом мире воду никто не отключает, всегда есть и горячая, и холодная. Я быстро помылась, вытерла волосы до полусухого состояния. Легкое бордовое платье… Да, сегодня хочу бордовый. Маруся уже встала