Цитадель - Клэр Кент

не переводит его на меня даже на мгновение, как раньше.

— Коул? — подталкиваю я. — Где он? Он выжил?

— В некотором роде.

Я моргаю.

— Я поступил в морскую пехоту сразу после окончания средней школы. Он всегда был умнее меня и должен был поступить в колледж. Но у него возникли неприятности, и он связался не с теми людьми. За год до Падения я уволился и вернулся домой, чтобы попытаться разобраться с ним. Я думал, что добился некоторого прогресса. Он начал приходить в себя. Потом объявили о приближении астероида, и весь мир полетел к черту. Он связался с бандой, и они сбежали.

— О нет, — я поднимаю руку, чтобы прикрыть рот, без труда представляя, что он, должно быть, чувствует при вынужденной разлуке со своим братом. — Так он все еще жив?

— Он был жив семь месяцев назад. Время от времени мне удавалось выйти на след его банды. На какое-то время они сцепились со стадом, но это продолжалось недолго. Если то, что я слышал, верно, они все еще перемещаются вверх и вниз по побережью.

Я сглатываю.

— О! Вот почему ты не покидаешь побережье. Ты все еще ищешь своего брата.

Коул не отвечает.

— Ты действительно думаешь, что сможешь его найти?

— Да. На побережье почти никого больше нет, и порядочные люди всегда дадут мне информацию о группах, которые путешествуют через него. Он все еще с той же группой. Я знаю это.

— Что, если он не хочет, чтобы его нашли? — спрашиваю я очень тихо.

— Неважно. Он мой брат. Я его найду.

Я не знаю, что сказать. Я прикусываю нижнюю губу, встревоженная, расстроенная и неуверенная.

— Он может даже не знать, что ты его ищешь, — говорю я наконец. — Он может не знать, что ты жив.

— Да.

Мы все еще медленно ходим по кругу вокруг того места, где спит Брианна.

— Тебе никогда не хотелось попробовать начать свою собственную жизнь?

Коул поворачивает голову и смотрит мне в лицо.

— Я не имею в виду отказываться от своего брата. Просто… это, должно быть, так тяжело. Быть в одиночестве и постоянно путешествовать. Ты… ты не устал?

— В последнее время все устали.

— Может быть. Но… — я резко качаю головой. — Я не знаю. Ты мог бы уехать в глубь материка. Стать частью общества. Начать настоящую жизнь.

— Ты бы сделала это? Если бы пропала твоя сестра?

Я задумываюсь об этом на минуту. Мне кажется необходимым дать ему честный ответ, поэтому я, наконец, признаю:

— Нет. Я не уверена, что смогла бы. Если бы только она не ушла по-настоящему. На совсем. Я бы не отказалась, если бы был шанс вернуть ее.

Он кивает. Кажется, что вопрос решен.

Я спрашиваю, прежде чем Коул попытается снова отправить меня спать.

— Как его зовут?

— Кого зовут?

— Твоего брата. Как его зовут?

— Марк.

— На сколько он моложе тебя?

— На три года, — он глубоко вздыхает. — В этом году ему исполнится тридцать один.

Я автоматически произвожу мысленные подсчеты. Коулу, должно быть, тридцать три или тридцать четыре года.

Он слишком стар для меня.

Что-то в этой мысли заставляет меня замереть. Я прочищаю горло и говорю:

— Думаю, мне лучше попытаться немного поспать.

— Да. Отличный план.

Поэтому я иду прилечь рядом с Брианной, а Коул возвращается к дереву, к которому прислонялся ранее.

Я закрываю глаза, но проходит много времени, прежде чем я засыпаю.

***

Проходит еще несколько дней. Теперь все более или менее одинаково. Мы идем. Брианна беспокоится о моей травме. Коул бурчит команды и много хмурится. И мы продолжаем идти.

Пологие холмы, которых мы достигли первыми, становятся все круче и выше. Я бы пока не назвала их горами, но дорога определенно требует больше усилий.

Единственное, что радует — так это то, что в мою рану не попала инфекция, и сейчас она болит намного меньше, чем в начале.

В остальном же впереди просто много долгих, тяжелых дней и неуютных ночей.

В середине одного особенно утомительного дня Брианна без предупреждения объявляет, что ей нужен перерыв.

Коул выглядит нетерпеливым, но не возражает. Просто бормочет, что проверит все заранее, пока мы будем отдыхать.

— В чем дело? — спрашиваю я Брианну, когда он скрывается из виду. Она не выглядит больной, но требовать такого перерыва для нее ненормально.

— У меня начинаются чертовы месячные, — бормочет она, глядя в ту сторону, куда исчез Коул. — Всегда в самое неподходящее время.

У нас уже много лет не было прокладок или тампонов, поэтому мы обходимся тряпками, как можем. Я достаю несколько штук из своей сумки и передаю ей, а затем оставляю ее одну, пока она занимается своими делами.

У меня месячные более непостоянные, чем у нее. Мы съедаем одинаковое количество еды, но я от природы намного худее Брианны, так что, наверное, дело в этом.

Хотя это не имеет значения. Я в ближайшее время не собираюсь заводить ребенка, и единственный мужчина, который когда-либо вызывал у меня хоть какой-то сексуальный интерес — это Коул.

От мысли о том, как его большие руки будут ласкать меня, мне становится жарко. Я краснею. Нервничаю. Бесцельно хожу из стороны в сторону, пытаясь избавиться от фантазий, которые ни к чему не приведут.

Коул — сильный, зрелый, мужественный, опытный мужчина.

А я — это просто я.

Он не хочет трахнуть меня, что бы ни подозревала Брианна. Поэтому мне нужно держать свои мысли под контролем, чтобы в конце концов не оказаться раздавленной.

Если я не буду ожидать слишком многого, то никогда не разочаруюсь.

Я усвоила этот урок давным-давно.

Из-за того, что я была погружена в свои мысли, я не обращала внимания на то, куда иду. Я брела вдоль берега реки.

По мере того, как местность становилась все более гористой, берег реки становился все круче и каменистее. Взглянув вниз, я задыхаюсь и дергаюсь, когда меня охватывает приступ страха.

Я никогда особенно не любила высоту, но в то же время высота никогда не была для меня проблемой. Возможно, это потому, что резкий спуск к реке стал для меня неожиданностью. У меня не было никакой психологической подготовки к встрече с высотой.

Инстинктивно я делаю резкий шаг назад. Но, как в одном из тех ночных кошмаров, когда мир перестает быть устойчивым, и даже самые надежные опоры ускользают, земля под моими ногами начинает рушиться.

Она рушится. Как слишком сухой ломтик кукурузного хлеба, который разваливается при малейшем прикосновении.

Я тихонько вскрикиваю, отползая назад, но не нахожу опоры, так