Пропавшая невеста - Маргарита Дюжева

ее? Ты уверен? – в разных глазах сквозило неприкрытое удивление

– Мое дело доставить, а не судить о выборе кхассера.

– Ммм… – Кайрон все не мог перестать ее рассматривать, – ну… Пфф… Остальные, видать, еще краше были.

Ника рассердилась. Выпрямила плечи, гордо вскинула голову и сунула ему в руки письмо, которое ей дал Брейр.

Мужчина развернул бумагу, пробежал взглядом по строчкам и озадаченно потер бровь:

– Ну что ж, Ника, пойдем. Попробую тебя пристроить.

Пристроил он ее к прачкам. Со словами «теперь ты будешь тут» завел в большое помещение, заполненное огромными деревянными кадками и паром, сделал широкий жест рукой, мол, любуйся, и ушел. А Ника осталась одна под взглядами притихших прачек. Чего в их глазах только не было: и страх, и отвращение, и брезгливость, и насмешка. Кто-то хихикал в кулак, а кто-то осенял себя защитными знаками.

– Ну что, красивая, давай знакомиться, – высокая, сухопарая женщина вытерла натруженные красные руки о подол и подошла ближе, – меня зовут Дарина, и я здесь главная. Как тебя зовут?

От всего происходящего кругом шла голова, и Ника на мгновение забыла, что не может нормально говорить. Снова замычала и вызвала новую волну насмешек.

– Немая, что ли?

Проглотив обиду, Доминика кивнула. Пусть уж лучше считают немой – меньше вопросов и меньше позора.

– Не повезло тебе, – Дарина без стеснения обошла ее по кругу, зачем-то потрогала спутанные волосы, – очень не повезло.

– Вы на ее руки посмотрите! Они же все скрюченные! Что она ими сделать сможет? Ни постирать нормально, ни расправить, – выступила вперед наглая коротко стриженая девица. – Нам придется все делать за нее!

– Зачем она нам? Пусть в кухню идет! – поддержала другая.

– Да? А варево после нее ты будешь есть?

– Тогда на конюшни. Лопату в руки и вперед.

– Ну-ка замолчали все! Тоже мне… дамы благородных кровей! Без вас во всем разберутся! – рявкнула Дарина. – Если Кайрон ее сюда привел, значит так тому и быть.

Ника едва держалась, чтобы снова не пустить слезу. Ей было так обидно, так унизительно… Высшая в древнем роду чародеев, одна из лучших выпускниц гимназии Ар-Хол вынуждена терпеть насмешки на чужбине!

– Ты не обращай на них внимания. Что с них взять? Вертихвостки, – Дарина примирительно приобняла ее за плечи, – подумаешь – страшная и немая! Не в болтовне счастье! И мужика ты себе найдешь. Потому что всех разбирают. К нам одноглазый Рон захаживает, все невесту подыскивает, а девчонки наши ему не по душе. Может, ты приглянешься…

Вот только Рона с его одним глазом Нике и не хватало. Она все-таки не удержалась и шмыгнула носом.

– Не переживай. Со временем тебе здесь понравится. Сработаешься с девочками.

– Не сработается, – снова проворчала короткостриженая, – особенно если нас будут заставлять за ней переделывать!

– Берта! Молчала бы уж! За кем тут постоянно приходится исправлять? – Дарина наградила выскочку таким взглядом, что та мигом поджала хвост и отступила за спины остальных девушек. – Если кто обидит новенькую – будет иметь дело со мной! Ясно?! Ей и так в этой жизни несладко пришлось! – Она подхватила Нику под руку и куда-то потащила: – Пойдем, покажу твое место.

«Твое место» прозвучало ужасно, но у Доминики уже не было сил возмущаться. На нее внезапно навалилась такая усталость, что не хотелось ничего. Разве что забиться в какой-нибудь угол.

Дарина вела ее по коридорам, предназначенным для прислуги, и с упоением рассказывала, где находятся кухня, склады, винный погреб, бытовая комната. Ника не запоминала ничего, просто без интереса смотрела по сторонам и торопливо отворачивалась, когда кто-то шел навстречу.

Весь о том, что в Вейсмор пожаловала странная особа, похожая на лягушку-переростка, уже облетела весь замок и желающих посмотреть на нее было хоть отбавляй.

– Ну что ты?! Нормально все будет! Скоро примелькаешься, и внимание перестанут обращать, – утешала Дарина, не понимая, что своими словами делает только хуже, – наши тоже поговорят пару дней и забудут… А вот и спальня.

В понимании Доминики, привыкшей к накрахмаленным простыням и уютным комнатам в гимназии, это помещение походило не на спальню, а на казармы.

Узкие длинные окна высоко над полом, ряды коек с матрасами и серыми шерстяными покрывалами, возле каждой тумбочка и маленький стульчик.

– Свободная во-о-о-н там, – протянула Дарина, указывая в дальний угол, – темновато, зато сквозняков нет. Оставляй вещи и пойдем. Пора работать.

Вещей у Доминики было мало. Она бросила тощий походный мешок на тумбочку, а сама, улучив момент, когда прачка отвернулась, опустилась на край кровати.

Жесткая! И подушка тоже! Белье пахло псиной и было грубым, словно сшито из мешковины.

– Нам пора возвращаться. А то этих вертихвосток нельзя оставлять без присмотра. Глаз да глаз за ними нужен, иначе мигом дела бросают и начинают языками молоть! То о парнях хихикают, то мечтают Кайрона завлечь в свои сети, то о кхассере грезят.

Нашли о ком грезить! Глупые! Уж лучше быть страшной, зеленой и никому ненужной, чем добровольно остаться с таким, как он! Он поверхностный! Грубый! Циничный!

Сама не зная зачем, Доминика снова нащупала серую нитку и попыталась ее разорвать. Бесполезно. Такая тонкая, но прочнее железных оков. Ничего. Должен быть способ от нее избавиться! Она непременно его найдет и сумеет подать весточку домой. За ней приедут, и весь этот фарс с отбором будет разоблачен!

Глава 5

– Опять эта кривая все испортила! – раздался возмущенный голос Берты.

Она достала из чана простыню с ярким пятном посередине, потом покопалась и выудила откуда-то со дна красную тряпку.

– Смотрите! Зеленая бестолочь снова пропустила!

Ника, до этого сидевшая на полу и разбиравшая груду грязного белья на кучки поменьше, возмущенно подскочила.

Она все проверила. От и до! Каждую тряпочку! Не было там красного!

Хватило того, что Дарина отчитала ее на прошлой неделе за то, что к белому попал чей-то черный шарф и выкрасил все в уныло-серый цвет. Пришлось перестирывать и кипятить. Все прачки потом объявили ей бойкот и не разговаривали. Хотя они и так с ней не разговаривали.

Время шло, морок был на месте, и сколько Ника ни пыталась его скинуть – все бесполезно. Магию Мойры ей было не переломить.

– Ника! Опять ты мечтаешь?! – Дарина рассердилась.

Несмотря на то, что она изначально отнеслась к убогой работнице с пониманием и даже жалела ее, терпение подходило к концу. Доминика решительно ничего не могла сделать правильно. Стала стирать – все валилось из рук. Шить – не могла удержать иглу в кривых пальцах. Отнести, переставить – обязательно что-то