Темные времена - Шеррилин Кеньон

— Ты знаешь меня, Джейми, я когда-нибудь несла чушь на объектах?

— Никогда. Именно это меня и беспокоит. — Джейми прищурился и посмотрел на неё. — Я говорил тебе, что моя прабабушка была из племени чероки?

— Нет, не говорил.

Он кивнул:

— Она умерла, когда мне было шесть, и я навсегда запомнил одну её поговорку.

— Какую?

— Слушай — или твой язык сделает тебя глухим.

Кейт уже собралась сказать ему, что это очень мудрые слова, но тут её взгляд упал на экран.

«Пресвятая Богородица…»

Вскрикнув, она уронила камеру и отскочила назад.

— Что случилось? — Джейми обернулся посмотреть, нет ли поблизости кого-то.

Кейт дрожала от ужаса, не в силах произнести ни звука. Ей никак не удавалось прогнать картину, возникшую на экране. Она молча показала на камеру.

Нахмурившись, Джейми поднял её и включил изображение. Даже в темноте Кейт уловила мгновение, когда он увидел то, от чего она лишилась дара речи.

Джейми резко побледнел.

В тот момент, когда Кейт собиралась сказать про его прабабку чероки, огромное… что-то с громадными клыками собиралось на него наброситься. На Джейми уставились бездушные чёрные глаза, и чудовище открыло пасть, собираясь его сожрать.

Но когда Джейми произнёс слова, сказанные прабабушкой, оно отшатнулось и исчезло.

С широко распахнутыми от страха глазами, Джейми пролепетал:

— Мы должны отсюда уйти.

Кейт кивнула, потому что к ней ещё не вернулся дар речи.

Джейми мягко взял её за руку и повёл через лес к тому месту, где они оставили Энн и Брэндона.

Но их там не оказалось, и Джейми в отчаянии закричал:

— Брэндон! Энн?

Ответом им была тишина.

— Все, кто здесь живет, заплатят… — Голос Луины звучал более настойчиво. — Но я причинила вред тем, кого не должна была проклинать.

Кейт вздрогнула, увидев перед собой уже немолодую Элизабет с седыми, собранными в пучок волосами, в простой, построенной вручную хижине. Она зажгла свечу, поставила её на подоконник и начала произносить молитву на языке племени криков:

О, Великий Дух Праотец, чей голос я слышу в завываниях ветра,

Чьё дыхание дарует жизнь всему миру, с кем я старалась идти по жизни бок о бок.

Услышь меня. Мне нужна твоя сила и мудрость.

Окружи меня красотой и позволь моим глазам увидеть великолепный закат, дарованный тобой.

Сделай так, чтобы мои руки ценили и уважали всё, что ты создал, а слух был острым, позволь услышать твой голос даже когда он не громче шёпота.

Даруй мне мудрость, чтобы я могла понять все, чему ты учил мой народ. И почему забрал у меня то, что причиняло мне боль.

Помоги мне сохранять спокойствие перед лицом грядущих испытаний. Перед моими врагами и всеми, кто желает мне зла.

Помоги познать то, что ты прячешь в каждом листке и каждом камне. В радостном голосе ручья. В свете луны и солнца.

Позволь обрести чистые помыслы и жить с намерением помогать другим и никогда — себе.

Помоги обрести сострадание, но так, чтобы оно не поглотило меня.

Я ищу силы не для того, чтобы превзойти своего брата, а для того, чтобы сразиться со своим злейшим врагом…

Собой.

Сделай так, чтобы я всегда могла предстать перед тобой с чистыми руками и честным взором. Чтобы, когда моя жизнь угаснет, как последние лучи солнца на закате, мой дух пришёл к тебе, не испытывая стыда.

И, самое главное, Великий Праотец, оберегай моих сыновей и согрей то место, где они находятся.

Элизабет наклонилась и поцеловала старые фотографии двух молодых людей в форме кавалеристов, стоявшие на подоконнике рядом со свечой, которую она зажигала по вечерам — на случай если они вдруг найдут дорогу домой. Этот ритуал она исполняла каждую ночь в течение пятидесяти двух лет. С тех пор как закончилась война, а её сыновья не вернулись, чтобы обрабатывать землю.

Она не желала верить, что они погибли. Так же, как отказывалась умирать и позволить проклятью сестры обрушиться на город, где они обе родились.

С болью в сердце Элизабет достала из кармана два последних письма, которые написали ей мальчики, и села за стол. Старость отняла у неё зрение, и она больше не могла читать слова, даже в очках. Но это не имело значения, она давно выучила их наизусть.

Я мечтаю только об одном: вернуться домой и жениться на Аннабелль. Передай ей привет, мама. Скоро я увижу вас обеих.

Р.

Робби исполнилось девятнадцать, когда он покинул родной дом вместе со своим старшим братом Джоном. Их призвали на войну, не имевшую к ним ни малейшего отношения. Джон, который был на восемнадцать месяцев старше, поклялся присматривать за Робертом и позаботиться о том, чтобы он вернулся к матери.

— Клянусь своей жизнью, матушка. Я верну его целым и невредимым.

— А я буду присматривать за вами каждый день и каждую ночь стану зажигать свечу, которая поможет вам найти дорогу к моему дому.

Глаза Элизабет наполнились слезами, но внутренняя стойкость и сила не дала им пролиться.

Элизабет протянула руку и взяла старый резной рожок, который в детстве подарил ей отец со словами: «Возьми его, Лиззи. Если кто-то придет в наш дом, когда твои братья и я будем работать в поле, подуй в него изо всех сил, чтобы мы об этом узнали, а потом вы с твоей матерью и сёстрами должны спрятаться и ждать нас».

С тех пор в мире произошло столько перемен!

Элизабет никогда не жалела, что вышла за своего мужа. Она любила Джона больше всего на свете, однако он слишком рано покинул её. Она похоронила его в холодное февральское утро, когда Робби едва исполнилось семь. С тех пор как её братьев вынудили уехать вместе с сестрой Лу, она сама растила мальчиков и дочь Мэри.

Смерти нет, есть только смена миров…

Скоро и она изменится. Элизабет всё чаще чувствовала рядом с собой присутствие Великого Духа.

Не печалься ни о том, что прошло, ни о том, что ты не можешь изменить.

— Я скоро снова увижу вас, мои мальчики.

И ещё она встретится с Джоном…

Кейт вздрогнула, почувствовав боль Луины.

Ты должна прожить свою жизнь от начала и до конца. Никто не сделает это за тебя. Но будь осторожна в своём желании уничтожить другого. Потому что погибнет твоя душа — и плакать будешь ты. Не позволяй гневу или ненависти отравить тебя.

— Это я — яд.

Слова набатом отдавались в голове Кейт, когда она шла за Джейми, который искал их