Дочь кузнеца, или Секреты Средневековой стоматологии - Ноэль Ламар

у самых знаменитых лекарей королевства обучался. Книг-то у него, книг-то премудрых сколько было! И на нашем наречии, и на латыни, и на заморских дивных языках. Стал он в нашей округе не только духовным наставником, но и врачевателем…

Кузнец на некоторое время прервал свой рассказ. В горнице уже сильно потемнело, и вдобавок к свече отец зажег тусклую масляную плошку. Пляшущий огонек бросал отсветы на его суровое, умудренное жизнью лицо.

- А дальше, батюшка? – рассказ неподдельно заинтересовал меня.

- Ну, а дальше… - отец опять нахмурился. – Стали люди поговаривать, что отец Стефан, хоть и служитель божий, а врачеватель не от Бога. И руки-то у него, дескать, недобрые, и мзду за свою помощь он берет большую. А тут такой случай вышел… Разболелся зуб у хозяина моего, старого Бриггса. Воет, хоть на стенку лезь! Ему домашние-то и говорят: езжай, мол, к отцу Стефану, излечит он тебя. А тот упёрся – ни в какую. И кличет меня к себе. «А, ну, говорит, Джонни, щипцы неси! Будешь зуб мне рвать! Руки у тебя сильные, да и парень ты расторопный!». Я так и обомлел. Куда мне, говорю, хозяин, сроду, мол, такого не делал. А он как цыкнет на меня: «Делай, что велено!». Не смел я ему возражать. Делать нечего, помолился, взял щипцы, да и единым махом больной зуб у старика и вырвал. Тот хоть и заорал от боли, да не ругал, наоборот, похвалил. Потом Мэгги принесла ему маковой настойки, и боль как рукой сняло. Старина Бриггс об этом деле растрезвонил на всю округу. Так и начали ко мне с больными зубами люди приходить, не только наши, деревенские, но и из дальних сел. Да что говорить, купцы да дворяне моими руками не брезговали – молва-то, она впереди дел бежит. Ну, так и стал я скорби людские утолять…

Во время его рассказа, с каждым словом, меня накрывало искреннее изумление. Как?! Мой новый отец – не только кузнец, а, по сути, зубной врач своего времени! Коллега, можно сказать! Нет, это всё-таки судьба…

- И что же дальше, папенька? – спросила я, с нетерпением ожидая продолжения истории.

- Да что же дальше? Сама понимаешь. Обозлился на меня с той поры отец Стефан – не больно уж хотелось доходы от хворых зубами терять. Уж чем он мне только не грозился – и карой божией, и отлучением от церкви. Дескать, бесовской силой я людей врачую. Да спасибо покойному барону, отцу-то нынешнего барона нашего, что заступился. Дочери его я помог, зуб удачно вырвал, который ни один лекарь не мог исцелить. Застращал он отца Стефана, мол, не оставишь Джона Лидса в покое – не видать тебе жертв на храм от моего замка. Отец Стефан и смирился, против барона с его властью-то не больно пойдешь. Ну, а злобу на меня таки затаил. И до сих пор ворогом на меня смотрит. Не ровен час, ждать беды от него…

Отец закончил свой рассказ и стал неторопливо разжигать огонь -- в комнате повеяло ночной прохладой. Мне удалось уговорить его поужинать принесенными Мэгги припасами.

Вскоре мы собрались спать, и перед тем, как пойти в свой угол на соломенный тюфяк, кузнец перекрестил меня на сон грядущий. Тибо прыгнул мне под бок, свернулся клубочком, и под его успокаивающее мурлыканье я провалилась в сон.

Вот так и начались мои средневековые будни. Дни неспешно сменяли друг друга, я потихоньку привыкала к своей новой роли. Слабость временами ещё накрывала меня, но я старательно исполняла наставления знахарки и пила все оставленные ею травы. Силы с каждым днем возвращались, росла жажда жизни, даже в этом неведомом и непривычном для меня мире.

Отец строго-настрого запретил мне хлопотать по дому, пока я полностью не встану на ноги. Я только стряпала ему немудреную еду – варила яйца, овощи, кашу.. Иногда нехитрое угощение приносила старушка Мэгги. А помогать по дому и на скотном дворе вызвалась отцовская кума, тётушка Молли, у которой кузнец некогда крестил первенца. Она оказалась женщиной доброй, весёлой, словоохотливой. Управившись со своим хозяйством, приходила она к нам и сноровисто хлопотала в доме и на подворье. Готовила еду, кормила кур, кроликов, поросёнка, нашу единственную рыжую кобылу, ловко доила козу. Наблюдая за ее работой, я запоминала тонкости крестьянского труда, которые мне теперь пригодятся в новой жизни.

Отец допоздна трудился в своей кузне, приходил уставшим, но по вечерам всегда с удовольствием беседовал со мной, рассказывал деревенские новости, вспоминал о покойной матери.

Впервые в своей жизни я почувствовала неведомую мне ранее родительскую любовь. Сердце наполнялось теплотой и благодарностью к этому доброму, бесхитростному и щедрому душой человеку. Отец помогал любому, кто приходил к нему с просьбой, зачастую не требуя никакой платы, если человек действительно нуждался.

Прошла неделя, я окончательно окрепла и уверенно стояла на ногах. Настало время познакомиться с моим маленьким новым миром. Утром, накормив отца и проводив его в кузню, я причесалась, надела платье, к которому уже успела привыкнуть, и вышла за ворота - изучить доселе неизведанное…

Глава 6

Утро радовало своей свежестью и прохладой. Мне было любопытно абсолютно всё вокруг: от флоры до фауны, от покосившегося штакетника до каменной ограды, высотой в полтора метра.

Ах, как же мне всё-таки повезло, что я попала сюда весной! А не в холодную осеннюю хлябь или в зимние метели. Тогда вряд ли бы решилась куда-то выйти.

Весна, весна… А она, оказывается, такая же, как и в нашем мире. Поздняя, испокон веков приносящая с собой буйство красок и ароматов. Деревья радовали глаз молодой зеленью, цветы добавляли ярких красок, а воздух был наполнен пением птиц и жужжанием назойливых насекомых…

Деревушка наша располагалась на холме, окружённом густыми лесами и возделанными полями. Судя по всему, в самом разгаре посевная: тут и там виднелись фигурки селян, которые чинно шагали за своими плугами, взрыхляя чёрную почву.

В центре деревни заметила большую площадь. Напрягла память, чтобы хотя бы отчасти вспомнить историю Средневековья. Пришла мысль, что на этой площади проходят ярмарки, праздники и собрания жителей.

Невдалеке заметила маленький рынок, где уже толклись люди. Местные и заезжие торговцы разложили на деревянных лавках свои немудрёные товары. Здесь и деревенские продукты, и ткани из домашнего холста, и сельские инструменты, и разная утварь. Медь ярко блестела на солнце, а пузатые глиняные корчаги и другие изделия гончаров теснились целыми